Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 33 – Элизабет Арнотт

— В общем, это не домашнее насилие. Не тот случай, – Роджер отодвигает ногу. – Речь не о ревнивом муже, не об отвергнутом воздыхателе. Когда жертва хорошо знает убийцу, картина совсем другая: более интимная, что ли. И кровавой грязи больше: лицо, как правило, разбито, под глазами «фонари». А здесь… такое впечатление, что убийца к жертвам равнодушен. Способ умерщвления – вот что его занимает.

— А легко туда проникнуть – ну, на поле для гольфа?

— Нет, нелегко. – Роджер вдруг суровеет. – И хватит об этом. Мы с тобой не должны вести подобные разговоры.

— Я только… – Беверли запинается. – Только пытаюсь понять…

Во взгляде Роджера предупреждение.

— Тебе не кажется, что эти два убийства могут быть связаны?

Роджер чуть не подскакивает.

— Беверли!

— Ты говорил, что Черил Иррера была проституткой.

Роджер отрицательно мотает головой, но ведь очевидно же: убийства совершены примерно в одном районе и не подпадают под категорию стандартных. Роджер сам так сказал: непохоже, чтобы тут речь шла о бешеной страсти или семейном конфликте. Стрела и татуировки – неспроста. Таким извращенным способом один и тот же преступник пытается донести некий жуткий посыл.

— А что насчет отпечатков пальцев? Они есть в картотеке?

Роджер смотрит так, что Беверли понятно: она зашла слишком далеко. Разумеется, отпечатки уже сняты и «пробиты».

— Вот чего тебе неймется, а, Бев? Кому ты что доказываешь?

Она отстраняется: Роджер нашел те самые слова.

— Зачем ты собираешь заметки, почему так интересуешься этими двумя убийствами? Не потому ли, что пытаешься справиться с чувством вины?

Беверли делает тяжелый вдох, отворачивается.

— Но ты же не виновата. – Роджер приобнимает ее, хочет поцеловать – Беверли не дается. – Понимаешь ведь, о чем я.

— Если есть связь, люди должны о ней узнать, – возражает Беверли. – Это запросто может быть один и тот же преступник. Подумай: опасный тип бродит где-то рядом.

— Огласка вызовет панику, а этого нам не надо, – твердым голосом отвечает Роджер.

— А ничего, что женщины гибнут? Зато никакой паники – так, по-твоему?

— Убийства между собой не связаны, Беверли.

— Роджер…

— Почерк совершенно разный. Джейн Доу, в смысле, Иррера – латиноамериканка. Они со второй жертвой вообще принадлежат к разным расам. Зато знаешь, кто еще испанских кровей? Кинги, Беверли; Кинги.

— Подумаешь, цвет кожи! Это еще не доказывает…

— Отличный был бы сюжет, Бев, только женщины пропадают без конца. И гибнут.

— А тебе хоть бы что, да?

— Дешевый приемчик.

Беверли еще туже затягивает пояс халата, приглаживает волосы. Никогда Роджер не будет воспринимать ее всерьез – как и прочие. Для всех она останется просто дурехой, которая вышла за Генри Лайтфута; женой, понятия не имевшей о делах мужа.

— Беверли, – Роджер гладит ее по щеке. – Не в моей власти поймать за руку каждого мужа-тирана, каждого отмороженного бойфренда. О чем я очень сожалею.

— Но ведь ты полицейский – значит, по должности обязан именно этим заниматься!

Роджер делает торопливые затяжки и выдохи, быстро докуривает, гасит окурок. Беверли прижимается к нему, берет его руки в свои.

— Вероятность, может, и мала, но вдруг эти убийства все-таки связаны? Вдруг здесь орудует маньяк? Он ведь не остановится!

— Беверли. – Роджер прижимает ее к груди, целует в лоб. – Знаешь, какой бюджет Корнвеллу выделили на слежку за Кингами? Тут тебе и новейшие аудиотехнологии, и полицейские под прикрытием. Речь идет о целом проекте, поняла? Корнвелл землю рыть готов. А что до этих двоих – они злодеи, Бев. И таким, как ты, лучше даже не пытаться…