Книга Отец подруги. Никто не узнает, страница 30 – Вероника Касс, Адалин Черно

— А что у вас в других комнатах? Коллекция часов по двести тысяч?

Вижу, как сжимает челюсти и буравит меня недовольным взглядом. Ловлю себя на мысли, что было бы неплохо разгладить его морщинку между бровями, потому что ему совершенно не идет хмурится, а судя по ней, делает он это очень часто. Наверное, у него в окружении очень много людей, которые косячат. Или же он слишком близко воспринимает их действия к сердцу.

— Что у меня в других комнатах тебе лучше не знать, — чеканит холодно. — А то и там недосчитаюсь ценных для меня вещей.

— Вы коллекционер? — продолжаю зачем-то допытываться.

Интересно же, какой человек покупает часы за двести тысяч долларов и спокойно возит их в авто? Да мало ли кто их может украсть. Любой воришка вытащит и все.

— На вот, — всучивает мне в руки стакан с водой вместо ответа. — Выпей.

Беру стакан дрожащими руками и смотрю на него с опаской. Появляется совершенно дурацкая мысль, что вода отравлена. Но умом понимаю, что это не так. Иначе бы Дамир дал мне умереть прямо там в комнате.

Что, кстати, с ней? Она полностью выгорела? И сколько я провела в отключке? Судя по тому, что вокруг тихо — долго. Никаких пожарных автомобилей я не слышу, суматохи и криков. Да и находимся мы в том же доме. Как я это поняла? Очень просто. Здесь снова свечи!

— Давай поступим следующим образом, — Дамир говорит так, будто сдается. — Я заплачу тебе эти двести штук. Долларов, разумеется. А ты мне скажешь, где часы.

— Но я…

— Ты хорошо подумай, Таисия. Двести штук это обеспеченная жизнь. Это покупка новой квартиры, машины, шмоток, — он осматривает меня с ног до головы и делает это так, что я тут же чувствую себя никчемной нищебродкой.

Если бы я только знала, где эти чертовы часы, я бы их ему тут же и отдала. Двести тысяч! Я даже в уме не могу посчитать эти деньги по курсу, но если Дамир говорит, что на них можно купить квартиру и машину, то я ему охотно верю. Господи, да кому я рассказываю. Если бы я знала, где часы, я бы ему сразу и сказала об этом, даже до похищения бы дело не дошло.

— Я не знаю, где ваши часы.

Взгляд глаза в глаза. Дамир плотно сжимает губы и усмехается. По-особенному, то ли горько, то ли крайне недовольно. Подозреваю, что второе.

— Поверьте мне, я ничего не брала. Если бы… если бы я только знала. Я бы отдала вам их сразу. До всего этого бы не дошло.

Я даже слезу пускаю, потому что жутко устала за сегодняшний день. Меня топит в жалости к себе, я ведь чуть не умерла, но вот Дамиру это совершенно нипочем. Вместо понимания, он чеканит ледяным тоном:

— Хорошо играешь, молодец. Но я все равно тебе не верю.

— До утра без задач, — обернувшись к своим амбалам, произносит Дамир, а затем поднимается и на ходу начинает расстегивать рубашку.

Амбалы один за другим покидают комнату, а я начинаю оглядывать помещение. Здесь не так запущено, как в прошлой комнате. И можно было бы подумать, что это вообще совершенно другой дом, но электрического освещения как не было так и нет.

Как только из помещения выходит последний амбал, к двери подходит Дамир и закрывает ее, а после с совершенно равнодушным выражением лица и уже распахнутой рубашкой заходит в другую дверь. Ванная — понимаю я, как только слышу шум воды.

Я резко подскакиваю с кровати и у меня тут же начинает ехать все перед глазами. Опираюсь ладонью о стену и ковыляю в сторону единственного кресла. На кровати я оставаться не желаю. Слишком уж она внушительных размеров.