Книга Лабиринты страсти, страница 45 – Эвелина Гольдман

— Ты теперь думаешь, что я доступная…

— Что? — улыбаюсь, — Я не думаю так, ты мое сокровище и самая читая девушка на свете, блядь, я не знаю, как объяснить ещё, — пытаюсь подобрать все свои приличные слова и описания, но имею не такой красивый словарный запас, как у Лины.

— Только попробуй меня в жизни ещё обидеть, — обнимаю не и прижимаю к себе.

— Никогда, обещаю, — глажу её спину и собираю пальцами слезы. Жалко мне её, хрупкая она, беззащитная, — Линуша?

— Ммм?

— Давай пиццу закажем? — она сквозь слезы улыбается и кивает. Знаю, что раньше она обожала заказывать что-то на дом, чтобы не готовить и просто расслабиться, а так, как я сегодня съел весь запас приготовленных блюд- теперь обязан моих девочек накормить.

— Я хочу сырную, — выдвигает требование и я успеваю сделать заказ.

— Мама, — к нам выходит сонная Женька, вместе с игрушкой, — Папуля, — сразу приободряется и подходит ко мне, чтобы я взял её на руки.

— Кто тут главная соня? — глажу взъерошенные от подушки волосы и вдыхаю этот аромат, — Знаешь, что сейчас нас ждёт? — она удивлено выпучивает глазки, — Пицца, — она хлопает в ладошки и перебирается на Лину, а та ласково прижимает её к себе и целует в нос. Так мы и проводим вечер вместе, объедаемся четырьмя разными пиццами и я остаюсь у Лины, приятно заканчивая день. Уложив спать Женьку, я возвращаюсь к моей любимой, теперь я не смогу от нее отойти, соскучился…

Утром первая просыпаюсь я, так непривычно, мне тепло. Тепло от того, что меня обнимет большая, теплая рука. Я рассматриваю сдвинутые, черные брови, взъерошенную шевелюру, припухшие от сна губы и подрагивающие ресницы. Слышу бег по коридору и три, два, один. В комнату залетает Женька и с криком приземляется на кровать, Гордей от неожиданности подскакивает и оценивает общую обстановку в комнате.

— Привыкай, у нас так всегда, — он сразу поворачивает голову на мой голос и улыбается, Женька уже обнимает его и начинаются игры, а я успеваю приготовить завтрак.

Мы садимся за стол и я раскладываю омлет по тарелкам.

— Пойдем завтракать, — вижу, что меня просто не слышат эти два игромана, один из них принёс вчера приставку и подсадил ещё одного на это дело, — Гордей? — сразу разворачивается ко мне.

— Пойдем кушать, — он выключает игру и подхватывает Женьку на руки, та пищит и брыкается.

— Папуля, давай играть? — спрашивает она, пока он несёт её к столу. Я такого полноценного счастья давно не испытывала, но все равно меня не покидает чувство, что это все скоро оборвется и я снова буду одна. Я все время пытаюсь настраивать себя на хорошее, но предчувствие не дает покоя.

Мы пообедали и я начала заниматься посудой, а вот Гордей с Женькой пошли во двор кататься на качелях. Я выглянула в окно и заметила, как Гордей бегает по площадке вместе с Женькой, только вот мое внимание привлекло не это, возле тротуара напротив площадке стоял мужчина в капюшоне и наблюдал за ними, я сразу поняла, что объектов его внимания есть именно Гордей с Женькой, потому что на площадке больше никого нет. Ситуация странная, но рассказывать Гордею не будет, а то вдруг я ошиблась и этот мужчина просто кого-то ждёт.

Я прибралась и успела приготовить обед, пока они гуляли, между прочим, очень долго. Я позвонила бабушке и Светке, спросила как у них дела и уже дождалась моих с улицы.