Книга Станция Озерки, страница 63 – Дарья Демидова

— Слу... слушаюсь, — промолвил шокированный Кирилл, но все же набрал номер Ивана и объяснил ему ситуацию.

Рабочие загалдели, от них шли потоки злости, возбуждения, растерянности, от кого-то пахнуло любопытством. Один усатый стоял как ни в чем ни бывало, будто его это и вовсе не касается, и ни один душевный мускул в нем не дрогнул.

Ворон примчался уже через пару минут, причём не со стороны станции, а выбрался откуда-то из кустов за путями. Выслушав Кирилла, он глянул на Марка, который не спускал глаз с Примакова. Иван выругался про себя, но все же, соблюдя все устные формальности, нацепил на рабочего наручники.

Они вдвоем с Марком повели Примакова в отделение, а Кирилл задержался, чтобы записать данные коллег задержанного.

На них оборачивались пассажиры одного из поездов, вышедшие размять ноги на десятиминутной остановке, обходчики. И даже дворник, вяло гонявший метлой станционную пыль, замер и удивленно глянул на них.

— Николай, избавься наконец от конопли! — приказал Ворон дворнику. — Задолбали меня наши соседи с жалобами!

— Сделаю, — просто отвечал дворник.

Марк мельком глянул на сына местной наркобаронессы Зинаиды Никитичны. Ничего не представляющий из себя субтильный мужик лет тридцати пяти, с небритостью на щеках и черными редкими волосами. Кто угодно, но только не торговец запрещённой травкой, просто пофигист, вот Ворон и бесится.

Они пришли в отдел, и Ворон приказал какому-то парню в гражданке проводить задержанного в кабинет. Парень с неохотой подчинился, хотя видно было, что уже собирался уходить. Пятница вечер. Никому не хочется торчать на работе дольше положенного.

А Ворон потащил Марка дальше по коридору, и буквально затолкал в архив.

— Ты че творишь, Демон? Твоя демоническая сучность совсем свихнулась?

— Ты оговорился, — спокойно отвечал Марк. — Сущность.

— Нет. В твоем случае именно сучность! Что за спектакль? Ты не забыл, что ты не человек и уж тем более не майор. А мне теперь бумажки писать... или не писать, а память толпе свидетелей чистить! — не на шутку разозлился Иван.

— Почистишь, с тебя не убудет, — парировал Марк.

— Да проще бумагомарательством заниматься! И ты мне в этом поможешь, мент недоделанный!

— Я на него наехал, чем разозлил абсолютно всех, кроме него, — спокойно ответил Марк, сложив руки на груди и, улыбнувшись, посмотрел на Ворона.

— Что совсем по нулям? — уже заинтересованно спросил Иван.

— Угу. Ноль, нуль, зеро, — продолжая улыбаться отвечал Марк. — И пока мы тут торчим, он может просто свалить из твоего кабинета.

— Ну хорошо. Я с ним разберусь, но, если ты обознался, должен будешь, — Ворон ткнул указательным пальцем ему в грудь и вышел из архива, наказав напоследок не подходить к задержанному на пушечный выстрел.

Марк был не против. Он сделал то, о чем его просили — вычислил человека или не человека, эмоции которого не смог почувствовать. Остальное за коллегами.

Марк вышел на улицу и вдохнул прохладный вечерний воздух. Солнце уже скрылось, на тихих улочках Озерков зажглись желтые мутные огни. Было свежо и очень спокойно на душе. Он, конечно, перестарался, пытаясь вывести Примакова из равновесия, но считал, что это было оправдано.

Если Примаков все-таки человек, то Марк не знал, завидовать ему или сочувствовать. Редко, но попадались такие экземпляры, которых не прошибешь ничем. Половина из них просто люди, очень хорошо контролирующие себя, а половина с диагнозом с романтичным названием алекситимия. При этом на них вряд ли произведут впечатление даже красные демонические глаза.