Книга Комон, стьюпид! или Африканское сафари для дуры, страница 38 – Наталия Доманчук

24. Я совсем не считаю этого человека ненормальным.

25. Даже несмотря на его косоглазие.

26. И на то, что он состоит на учете в психушке.

27. Я пишу стихи.

28. Их читает только моя мама.

29. Иногда я пишу рассказы.

30. Кроме мамы их читают иногда… несчастные люди.

31. А теперь, если собрать все в кучу и описать меня, получится, что я — толстая, жирная вечно мечтающая и думающая лошадь, которая недовольна своей жизнью, но при этом, не переставая ржать, пишет картины, стихи и рассказы.

32. А вы не встречали эту лошадь на пути?

33. До 3019 года еще далеко. Ждите. Обязательно встретите.

Но я не рассказала всего этого Геннадию.

Просто потому, что он бы меня все равно не понял.

Я подняла глаза вверх, рассмотрела потолок и вымолвила:

— Я…

Потом опустила глаза вниз, рассмотрела свои туфли, заметила, что их не мешало бы почистить, и перевела взгляд на Геннадия.

Он уставился на меня, рот у него был открыт.

И тут я вспомнила, как в шестом классе влюбилась в мальчика Петю, у которого тоже всегда был открыт рот. Я пригласила его на свой день рождения, и мама, увидев объект моего обожания, удивленно воскликнула:

— Он же дебил! У него рот всегда от крыт! Ты что, не видишь?

Я, естественно, сначала решила заступиться за Петю, но мама строго посмотрела на меня и сказала:

— Если тебе нравятся дебильные мальчики, я переведу тебя в школу для умственно отсталых детей.

И я сразу разлюбила Петю.

Теперь, еще раз посмотрев на Гену, я предположила, что он, скорей всего, учился именно в такой школе, но вслух сказала:

— Давай лучше ты первый мне о себе расскажешь.

— Ты стесняешься? — спросил он, улыбнулся, и на его щечках показались ямочки.

— Да, — тихо сказала я и сделала невинное лицо.

Геннадий быстро взял инициативу в свои руки и долго и нудно рассказывал мне о своем детстве, о трудной жизни в эмиграции, о том, как его бросила жена. Я это все слушала, а сама смотрела туда, где стоял Сергей. Он держал в руках бокал с вином и разговаривал с Денисом.

Больше всего мне сейчас хотелось подойти к ним и послушать, о чем они говорят, но Геннадий, как ему казалось, перешел к самой интересной части своего рассказа, потому что он вдруг взял меня за рукав и повернул чуть-чуть к себе, чтоб я не отвлекалась. Тут я встретилась глазами с Анькой, и она сразу поняла, что меня пора спасать. Она взяла под руку Альберта и вместе с ним подошла к нам.

— Лорик, пойдем со мной. — И, обращаясь к мужчинам, добавила: — Мы в дамскую комнату.

Я готова была ее расцеловать.

— В жизни не видела скучней человека.

— Да, я поняла. На тебе лица не было. И что теперь делать?

— Ничего не делать. Я дам ему понять, что он мне не интересен, и все.

— Как тебе Альберт? — спросила Анька и улыбнулась.

— Нормальный, но, по-моему, он немного староват для тебя.

— Ничего не староват. В самый раз. А тебе Сергей понравился. Могу поспорить.

— Нечего спорить. Понравился. Даже очень, — сказала я и вздохнула.

— Ну и что ты вздыхаешь? Он тоже пялился на тебя. Вернее, на твою жопу.

— Ну да, он, наверное, смотрел, как все, и думал, как можно жить с такой жопой.

— Перестань! На свете, между прочим, есть и любители такой роскоши.

— Ты сама хоть в это веришь, Ань?

Анька задумалась.

— Ладно, ты об этом не думай. Ты думай о другом. Он мужик очень умный. Чем можно его взять, а?