Книга Пламя и пепел. Обещанные, страница 110 – Леока Хабарова

— Да, — кивнул Улсадру. — Мудрой и справедливой. Слепая уже тогда ненавидела её лютой ненавистью. Зависть — страшная штука, Бьёрг. Когда Ширайни предложила свой план, Слепая стала первой, кто поддержал затею. Очень уж ей не терпелось сплавить подальше соперницу.

Лавьен помрачнела, припомнив, как Слепая «сплавила» её саму в отряд Будгры, и к чему это в итоге привело.

Да примет тебя Сумрак, Эйла Си Даар! Да примет тебя Сумрак…

— Почему ты ничего не говорил мне? — спросила Лавьен. Вопрос прозвучал жёстче, чем планировалось, но мягче, чем хотелось. — Почему скрыл, что Ширайни — моя родная бабка⁈

— На то две причины, — со спокойствием каменной глыбы изрёк Улсадру. — Во-первых, Ширайни просила ничего не рассказывать. А во-вторых…

Но Лави не дала закончить. Перебила.

— Если бы ты сказал раньше, ишидари не насмехались бы надо мной, — сухо выцедила она. — Старейшина не унижала бы при всех. Не гнобила, как последнюю приблуду!

Не мудрствуя лукаво, Улсадру огрел её посохом по спине.

— Ай!

— Ты где растеряла мозги, бестолочь? — спросил строго. — Спутала Подземье с миром людей? Откройся мы раньше, ишидари сочли бы тебя трусоватой выскочкой, что прячется за именем великой бабки. А сейчас я везу к ним героиню. Истребительницу кадавров. Грозу некролитов. Чародейку, что сошлась лицом к лицу с самим Драксусом и выжила!

— Я не сражалась с Драксусом, — напомнила Лави. — Я сдалась ему добровольно.

— Ты сдалась, чтобы вызволить пленных, — указал старый урглам. — Это ли не подвиг? Запомни, девочка, для ишидари дела важнее слов. И уж куда важней титулов.

Лави покосилась на учителя.

— Ты ведь один из них, верно?

— Из кого?

— Из шепчущих.

Улсадру скривился, будто целиком проглотил кислющий заморский лимон.

— Принц проболтался?

Лавьен улыбнулась.

— У нас с Рейнаром нет секретов друг от друга, — заявила с напускной гордостью и, чуть понизив голос, добавила: — Хотя этот конкретный пришлось выпытывать.

— Каким же способом?

— Тебе его не освоить. — Лёгким ударом пяток она взбодрила заленившегося носорога. — Долго нам ещё ехать?

Настоящее. Долина близ Сломанного хребта

Войско (если только это сборище можно назвать войском) было разношёрстным. Селяне с топорами и вилами, хмурые кузнецы с кувалдами, пастухи, коробейники, батраки, диковатые егеря, дровосеки, конюхи, гвардейцы-дезертиры и прочий люд. Безусые юнцы стояли рядом с почтенными старцами, крепкие — кровь с молоком — сельские бабы жались к плечистым молодцам. Ополчение не знало ни строя, ни порядка. Даже белый стяг был всего лишь чьей-то рубахой, и то порядком изгвазданной. Измученная долгим переходом толпа во все глаза взирала на Рейнара. А он смотрел на них.

Бедные, бедные люди…

Они шли много дней, чтобы узреть истинного короля, паладина, защитника… а увидели такого же, как они, оборванца. Дикаря верхом на носороге, с ордой ургламов за спиной. Полк правой руки возглавлял Будгра. Полк левой — Костяное Копьё. Промозглый ветер трепал чёрно-красные ургламские флаги.

Молчание затягивалось. Носорог под Рейнаром фыркнул и заплясал.

— Кто вас ведёт? — громко крикнул Рей, и изо рта вырвался пар.

Толпа расступилась, пропуская лидера. Высокого, сутуловатого, но жилистого. Рейнар узнал его не сразу — борода сбила с толку, — но всё-таки узнал.