Книга Вторая семья генерала дракона, страница 21 – Кристина Юраш

Я была актрисой в театре одного зрителя. И если они хотели видеть уродину, я дам им лучшее представление в их жизни.

— Мадемуазель, — голос дворецкого прозвучал из-за двери. Он не вошел, словно боялся осквернить себя присутствием невесты. — Генерал ждет. Пора.

Я сделала вдох. Воздух с трудом прошел через сдавленную грудь.

Пальцы сжали медальон под тканью платья. Холодный металл обжигал кожу, напоминая: это не ты. Это маска.

— Я иду, — ответила я.

Голос прозвучал глухо из-за вуали.

Я шагнула к двери. Тяжелый шлейф поплелся за мной, собирая пыль, которую так любила леди Донна.

«Хоть кто-то приберется в этом доме!», — заметила я, потянув за собой шлейф, зацепившийся за угол ковра.

Впереди была свадьба. Клятвы. Кольцо.

А потом — брачная ночь.

Я шла на эшафот, гордо неся свою голову, украшенную нелепым пучком.

Пусть полюбуются на «уродину»! Зато, когда у меня будет свой магазин шляпок, никто меня не узнает. И я смогу спокойно заниматься своими делами.

Пальцы сжали медальон под тканью платья. Холодный металл обжигал кожу.

На секунду, всего на одно биение сердца, мне захотелось сорвать его. Прямо сейчас. Выбежать в коридор. Крикнуть ему: «Смотри! Я красивая! Я не заслужила такого обращения!».

Но потом я представила его глаза. Не восхищение. А холодный расчет. «Инструмент».

Желание открыться угасло, сменившись горькой усталостью.

«Нет, — подумала я. — Пусть будет так. Пусть думают, что я монстр. Так безопаснее!»

Глава 22

Шлейф волочился по коридору, собирая на себя всю грязь, какую только мог найти путь от моей комнаты до зала.

Ни одна из служанок не последовала за мной, чтобы приподнять ткань. Они остались в коридоре, за дверью, предоставив мне самой тащить эту за собой. Пусть пыль ложится на белое. Пусть видят, что я здесь лишняя, что даже моя свадьба не стоит их усилий.

Я толкнула тяжелые створки дверей плечом. Они скрипнули, нарушая тишину зала.

Гостей было мало. Настолько мало, что их голоса не создавали гула, а лишь одиноко отражались от высоких сводов.

Несколько соседей, вызванных ради приличия и дани традиции, сидели на стульях, расставленных с геометрической точностью.

Пожилой мужчина в углу постоянно покашливал, закрывая рот платком, словно извиняясь за звук своего существования.

Две семейные пары смотрели на меня с любопытством, лишенным тепла. А мальчик лет шести… Он стоял у колонны, вытянувшись в струнку, опустив руки по швам. Так стоят только перед наказанием. Он не понимал, зачем его привели, и боялся пошевелиться, чтобы не стать мишенью для взрослого гнева.

Зал не узнавал себя. Обычно к таким событиям стены утопают в зелени, воздух пропитывают благовониями, а колонны обвивают живые гирлянды. Здесь же царила казенная пустота. Три высокие вазы с белыми цветами стояли одиноко и грустно, словно здесь проходит не свадьба, а похороны «бедного» родственника. Лепестки уже начали осыпаться, устилая пол мертвым снегом.

Алтарь выглядел сиротливо. Белоснежная скатерть, букет, жрец в темном облачении. Рядом, словно торговец на рынке, замер мужчина с папкой документов. Он нервно перебирал листы, ожидая, когда товар будет передан покупателю.

Я подняла глаза. Астор стоял у алтаря.

Он был в белом мундире. Не в привычном черном, в котором казался частью ночи, а в ослепительно белом, который делал его фигуру еще более жесткой, почти неземной. Золотые акценты на плечах ловили редкий свет свечей.