Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 44 – Кристина Юраш

И только тогда звук донесся из коридора.

Тяжелый. Ритмичный. Удар сапога о камень. Шорох ткани. Глухой стук деревянного набалдашника о пол.

Он возвращался. Я вскочила. Сидеть при генерале можно только с его личного разрешения. А лежать — только если ты раненый.

Я не стала отступать в свою комнату. Осталась стоять у стола, вытирая руки о тряпку. Дыхание замедлилось. Пульс выровнялся. Интересно, что он скажет? Справилась ли я?

Ключ провернулся в замке с тихим хрустом. Дверь кабинета отворилась. Я подняла глаза.

Моравиа замер на пороге. Трость в его руке остановилась в воздухе, так и не коснувшись пола.

Его взгляд медленно скользнул по полу, где больше не лежали бумаги. По стеллажам, где папки стояли ровно, как солдаты в строю. По столу, где теперь царила безупречная ясность.

Потом он перевел глаза на меня. В его серых зрачках не было ни благодарности, ни злости. Только та самая, тяжелая оценка. Взгляд хищника, который увидел что-то неожиданное.

— Ты… — он начал, но осекся. Голос прозвучал хрипло.

Он шагнул внутрь.

Дверь закрылась за его спиной, отрезая нас от внешнего мира. Он снова вставил ключ и провернул его в замке.

Воздух между нами мгновенно наэлектризовался, насыщенный запахом чернил, его холодного парфюма и моей собственной, сдержанной готовности. Я не отступила. Выпрямила спину. И ждала.

Глава 47

Генерал прошел по кабинету. Я считала удары трости. Размеренные. Тяжелые. Каждый отзвук отдавался в грудине, заставляя мышцы напрягаться. Швы на щеке тянуло, кожу жгло, но я заставила дыхание выровняться.

Я не пряталась. Я готовилась.

Кабинет больше не давил. Он дышал.

Пол, ещё утром покрытый слоем пыли и рассыпанными черновиками, теперь отражал тусклый свет магических светильников. Я еще раз пробежала глазами по кабинету.

Папки на полках стояли стройно. Стол, который раньше напоминал поле боя после артподготовки, был чистым, темным, готовым к работе.

Я стояла посреди этого порядка с мокрой тряпкой в руке, чувствуя, как под казенным сукном мундира дрожат пальцы. Не от страха. От адреналина. От осознания, что я только что переступила черту.

Серые глаза скользнули по полу, по стеллажам, по трем аккуратным стопкам на столе. Взгляд остановился на мне. Не с благодарностью. С тем самым холодным, хищным прищуром, от которого кожа покрывается мурашками.

— Что ты сделала? — голос прозвучал низко, с хрипотцой усталости, но без единой трещины.

Я выпрямила спину, стараясь не терять самообладания. Я все еще нервно мяла в руках тряпку, чувствуя, что ожидала вовсе не такой реакции.

«Ты что думала? Генерал обрадуется? Будет прыгать от восторга? Или расцелует тебя в знак благодарности?» — насмешливо заметил голос внутри. И я понимала, что все это глупости.

— Вы приказали протереть пыль, господин генерал, — произнесла я, чувствуя, что что-то не так.

— Я приказал убрать пыль. Не перестраивать мой штаб, — надавил он, сверкнув глазами в сторону освободившегося от груды бумаг кресла.

Воздух сгустился. Я почувствовала, как пульс ударил в висках.

— Бумаги лежали в беспорядке, — сказала я ровно. «Не оправдывайся! Ты ему, между прочим, услугу оказала!» — ворчал на меня внутренний голос, похожий на голос моей гордости.

— Они лежали в рабочем порядке, — ледяным голосом припечатал генерал, снова хмуро глядя на кабинет.