Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 121 – Кристина Юраш

Она даже не заметила меня. Смотрела на группу солдат, которые замерли, прижавшись к стене, с расширенными от ужаса глазами.

— Мальчики, вы чего? — усмехнулась она. Голос прозвучал легко, почти насмешливо.

С ее плеча, с темного сукна мундира, медленно осыпалась пыль. Белая полоса на черном.

— Это же просто хлопушка.

В коридоре повисла тишина. Солдаты смотрели на нее. Я видел, как меняются их лица. Как исчезает животная паника. Как кто-то первым нервно усмехается. Как кто-то начинает поднимать упавшие доски. Как кто-то уже отдает короткий, четкий приказ.

Как в коридор возвращается порядок.

Никаких речей. Никаких лозунгов о долге и чести. Просто одна маленькая женщина в мундире, которая не дрогнула. И десятки мужчин вдруг вспомнили, что бояться уже поздно. Что они — армия Империи. Что они должны работать, а не трястись.

Львина отряхнула рукав. Поправила выбившуюся прядь волос, которая предательски контрастировала с строгой формой. И совершенно серьезно, с видом лектора, заявила:

— Чего уставились? Женщина всегда должна быть красивой.

Она стряхнула еще немного пыли с плеча, словно сбрасывала не известку, пылинки с роскошного платья.

— Особенно на войне. А вы что сидите? Стену латайте!

По коридору прокатился смех. Сначала тихий, потом громче. Кто-то покачал головой, улыбаясь сквозь грязь. Кто-то пробормотал:

— Так точно, госпожа капитан.

И они, посмеиваясь, принялись латать стену, уже без дрожи в руках.

Только тогда она увидела меня.

Замерла. Прищурилась, разглядывая мою фигуру сквозь остаточную мглу. Потом улыбнулась. Той самой улыбкой. Не дежурной. Не уставной. А той, из-за которой я окончательно потерял покой много месяцев назад. Той, что пробивала броню лучше любого тарана.

Она подошла ко мне. Легко, почти танцуя по щебню. Протянула папку.

— Донесение разведчиков. Срочное.

Я машинально взял бумаги. Пальцы коснулись ее руки. Теплой. Живой. Но я продолжал смотреть на нее. Мои глаза внимательно искали царапины, кровь, но находили лишь ее улыбку.

Она заметила мой взгляд. Тот самый, тяжелый, изучающий, который обычно заставлял подчиненных бледнеть. И вдруг рассмеялась. Тихо. Ласково. Звук этот был тише взрыва, но отозвался во мне сильнее.

— Ты что?

Я молчал. Не мог говорить. Горло сжалось спазмом, который я не мог назвать словом.

— Переживал? — в ее глазах плясали чертики.

— Нет, — соврал я. Голос прозвучал хрипло, как скрежет камня.

Она подняла бровь. Выжидательно.

— Господин генерал! — с укором произнесла она.

Я тяжело вздохнул. Выпустил воздух, который держал в легких, пока бежал сюда.

— Да. Переживал. За тебя.

Львина улыбнулась еще шире, еще искреннее, еще теплее.

— А зачем? — спросила она, все еще отряхивая плечи и рукав мундира.

— Затем, что крепость только что пытались снести вместе с тобой.

— Глупости, — отмахнулась она.

Она кивнула на бумаги в моих руках.

— Я знаю, что все будет хорошо.

— Откуда? — спросил я, пытаясь успокоиться. О, если бы эта женщина знала, чего мне стоило взять ее с собой.

— Из донесения, — с усмешкой произнесла она.

Я опустил взгляд. Механически. Пробежал глазами первые строки, выхватывая суть, игнорируя детали. И замер.

«Командование противника покинуло столицу. Несколько армейских корпусов начали беспорядочное отступление. Правительство готовится объявить капитуляцию…»