Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 128 – Кристина Юраш

Проклятье.

Когда я вернулся домой, особняк встретил меня привычной, могильной тишиной. Я шел быстро. Почти бежал, игнорируя испуганные взгляды редких ночных слуг. Через холл. По лестнице, перепрыгивая через ступени. В кабинет.

Мне нужен был Харджес.

Нужно было поговорить. Нужно было наконец, во что бы то ни стало, собрать все это безумие в одну картину, найти в ней трещину, зацепку, что угодно, чтобы оправдать этот почерк.

— Харджес! — выдохнул я, распахивая дверь кабинета.

Дверь в мой кабинет, ведущая из коридора, открылась почти сразу. Дворецкий вошел.

Как всегда безупречно одетый. Как всегда прямой. Но что-то было не так. Очень не так. Воздух вокруг него словно сгустился, стал вязким и тяжелым.

— Господин…

Голос прозвучал странно. Слабо. Хрипло, словно каждое слово давалось ему с невероятным трудом, скребя по воспаленному горлу.

Я нахмурился, мгновенно забыв о своих терзаниях. Шагнул к нему.

— Вы бледны. Что случилось?

— Ничего страшного, милорд, просто… легкое недомогание…

Он сделал шаг. Потом еще один. И я увидел, как его пальцы, обычно такие твердые и уверенные, предательски дрогнули. Лицо, и без того бледное, вдруг стало серым, цвета мокрого пепла. По вискам проступили капли холодного пота.

— Харджес? — в моем голосе прорезалась сталь, но под ней уже пульсировал холодный ужас.

Дворецкий попытался что-то сказать. Губы шевельнулись, но звука не последовало. Его глаза остекленели, потеряв фокус. Он качнулся, словно марионетка, у которой внезапно перерезали нити.

И рухнул на ковер.

Тяжело. Беззвучно. Прямо у моих ног.

А я вдруг понял, что за всю жизнь никогда не видел Харджеса больным.

Я сидела у окна, подтянув колени к груди и глядя в чернильную бездну сада. Стекло было ледяным, но я не отстранялась, позволяя холоду проникать сквозь тонкую ткань ночной сорочки, заземляя мысли, которые снова и снова возвращались к пустой шкатулке и чужому, холодному взгляду Ильмаара.

Дом спал.

Огромный. Тихий. Дышащий в унисон с ночным ветром, шуршащим в голых ветвях.

Внезапно где-то в глубине особняка раздался звук, от которого у меня внутри всё сжалось в ледяной комок. Это был крик: «Доктора, быстро!».

Я вздрогнула, оторвав лоб от стекла.

Потом раздался еще один. На этот раз женский. Громче. Испуганнее.

По коридору кто-то побежал. Послышался глухой, панический топот босых ног по паркету, сбивчивый шепот, нарастающая, липкая суета.

— Доктора! Быстрее! Ради богов, зовите доктора!

Я резко поднялась. Стул с визгом отъехал назад. Что-то случилось. И сердце подсказывало, что что-то непоправимое.

Платье зацепилось за резной подлокотник кресла. Ткань жалобно треснула, но я уже не обращала на это внимания. Я вырвала лоскут и бросилась к двери, распахнув ее так сильно, что она ударилась о косяк.

Коридор был полон людей. Слуги в ночных рубахах бежали в одну сторону, их лица были искажены страхом. Горничные шептались, прижимая ладони к ртам. Кто-то тихо, беззвучно плакал в углу, сжимая в руках подсвечник.

— Что произошло? — мой голос прозвучал хрипло, чужеродно в этом хаосе.

Никто не ответил. Все были поглощены паникой.

Я схватила за руку пробегающую мимо служанку, сжав ее запястье сильнее, чем планировала.

— Что случилось?! Говори!

Девушка дернулась, ее глаза были широко раскрыты, зрачки дрожали.