Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 61 – Кристина Юраш

— Ты рисуешь окна, — произнес он наконец. В его тоне не было ни насмешки, ни одобрения. Только констатация факта.

— Наблюдательность наследника престола, как всегда, поражает, — огрызнулась я.

Он не отреагировал на сарказм. Провел взглядом по очередной странице и вдруг остановился, приковав внимание к тому самому нелепому окну из старой аудитории.

— Здесь ошибка, — тихо сказал он.

Я моргнула, сбитая с толку.

— Что?

— Вот здесь. — Он коснулся бумаги кончиком бледного пальца, не касаясь самой линии. — Линия уходит под неправильным углом.

Я уставилась на него, чувствуя, как усталость начинает уступать место упрямству.

— Нет там никакой ошибки, — пробурчала я. — Я рисовала с натуры!

— Есть, — произнес Виерис.

— Нет! — злилась я. — И вообще, может, прекратите рассматривать мои конспекты? Это не картины в золотых рамах, чтобы их созерцать! Там полным-полно несовершенства. Вам может стать плохо.

Он словно пропустил мое возмущение мимо ушей.

— Такое окно не удержало бы собственный вес. Камень треснул бы здесь. И здесь. — Он снова ткнул пальцем в страницу, его голос стал жестче. — А верхняя розетка давила бы на боковые переплеты. Конструкция не выдержала бы и года. Это архитектурная ересь.

Я резко выпрямилась, глядя ему прямо в глаза.

— Она уже лет сто выдерживает.

Глава 64

— Лет сто? — В его фиалковых глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее недоумение.

— Может, больше, — пожала я плечами.

Он чуть прищурился, и в этом движении было столько хищного внимания, что мне захотелось отступить.

Я попыталась вырвать конспект из его рук. Точнее, сделала резкое движение, но Виерис спокойно удержал тетрадь, даже не изменившись в лице, словно я была ребенком, пытающимся отобрать игрушку у взрослого.

— Так отдайте, пожалуйста. Это мой конспект, — напомнила я, сжимая зубы. — И мои окна! Должно же у меня быть хоть что-то свое, а не хозяйское?

Я сжала губы в тонкую линию. Наверное, надо было промолчать. Наверное, надо было извиниться, забрать конспект и лечь обратно на кровать, изображая послушную, почти умершую фамильярку, которой после пытки на полигоне полагается лежать пластом и не высовываться.

Но усталость, дневник, последняя просьба мертвой девушки, чужая любовь, чужая смерть и его невозможное, ледяное спокойствие смешались во мне в одну горячую, злую, почти безрассудную смесь.

— Если что-то делаешь, делай это правильно, — произнес принц.

«Ага, тебя забыла спросить!» — проворчала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Хотите, докажу? — выпалила я.

Виерис моргнул. Один раз. Очень медленно, словно обрабатывая эту нелепую информацию.

— Что именно?

— Что окно нарисовано абсолютно правильно! — произнесла я, глядя на него снизу вверх.

— Сейчас? — удивился принц.

— А когда? Через неделю? Вдруг оно за это время рухнет, раз вы так уверены, что оно невозможное.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Но что-то в глубине его глаз изменилось. Едва заметно. Это был не интерес ко мне. Упаси боже.

Это был интерес к аномалии. К невозможной линии. К окну, которое не должно было существовать, но почему-то существовало, нарушая его идеальный, выверенный до миллиметра миропорядок. И вот это его зацепило.

Ну и, конечно же, желание доказать свою высокомерную правоту! Как же без этого!