Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 136 – Кристина Юраш

В его голосе не осталось и следа от привычного высокомерного спокойствия. Только оголенные нервы. Усталость. И что-то темное, первобытное, что пугало и притягивало меня одновременно.

— Я всю жизнь строил стены, — он усмехнулся. Горько, коротко, почти зло, словно плевал на собственные слова. — Честь.

Пауза. Я слышала, как сглатывает он.

— Долг.

Ещё одна пауза, длиннее предыдущей.

— Совершенство.

Его дыхание коснулось моих губ. Я перестала чувствовать собственное тело. Онемели пальцы, исчез вес собственного тела, растворились стены комнаты. Остался только этот голос, этот жар и это невозможное, звенящее ожидание.

— Я думал, что смогу прожить так всю жизнь. Быть идеальным для Империи.

Тишина.

— Но потом появилась ты.

Каждое слово било точнее и больнее предыдущего. Я чувствовала, как бьется его сердце — совсем рядом, за слоями ткани и кожи. Быстро. Отчаянно. Сбивчиво. Он больше не контролировал ни себя, ни этот ритм.

— Ты моё падение, Лиада Торос.

У меня сжалось горло. Ком подступил к самым глазам, жгучий и соленый.

Его дыхание стало глубже. Тяжелее. Горячее. «Поцелуй меня!», — пронеслась далекая мысль. Я бы никогда не сказала этого вслух, ведь даже мысль о поцелуе заставляла меня стыдится ее.

Ещё немного. Ещё совсем чуть-чуть. Тень его лица закрыла мне свет магического светильника. Я это чувствовала сквозь веки.

Его дыхание стало глубже, тяжелее. Я чувствовала, как он склоняется еще ниже, как его тень накрывает меня целиком.

Еще немного.

Еще одно мгновение.

И тогда его губы коснулись моих.

Это не был поцелуй. Это был призрак поцелуя. Едва заметное, невесомое давление, такое осторожное, что я не была уверена, не померещилось ли мне это. Словно он сам ужаснулся собственной смелости. Словно он проверял, существует ли эта грань на самом деле, и выдержит ли он, если ее переступит.

Я почувствовала, как он замер. Его дыхание оборвалось. Казалось, вместе с ним замерло время, воздух, само вращение планеты.

Губы его едва-едва сжались, словно пытаясь удержать частичку меня подольше.

Тихий стон заставил меня сжать пальцы, которые покоились на простыне. Словно именно простыня должна была вернуть меня к реальности. Мне физически нужно было почувствовать эту реальность. И я чувствовала ее. Рукой. Незаметно. Прямо сейчас.

И то, что происходило — это был не сон. Это была реальность.

Я не знала, что ему сказать. Не знала, что ответить. Если бы я открыла глаза, мне пришлось бы говорить. Пришлось бы слушать объяснения. Пришлось бы спугнуть этот момент. А я не хотела… Я просто представила на мгновенье, что он целует меня по-настоящему. Глубоко, страстно, со стоном наслаждения.

Он все еще удерживал мои губы, боясь, что я проснусь. И вот он отпустил.

Горло сдавило спазмом. Я ждала, замирая в этой темноте, не зная, то ли я молюсь, то ли проклинаю этот момент.

— Лучше бы я никогда тебя не выбирал, — прошептал он прямо в мои губы.

И в этих словах было столько боли, столько первобытного отчаяния, что она почти заставила меня открыть глаза. Почти.

Я слышала его дыхание.

Оно было рваным, горячим, обжигающим мою кожу там, где наши лица разделяли всего миллиметры воздуха. Я слышала, как быстро, почти панически бьется его сердце — не размеренный, ледяной ритм машины, а гулкий отчаянный ритм, словно что-то огромное бьется об его ребра, пытаясь выбраться наружу.