Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 11 – Кристина Юраш

— Теперь мои раны — твои, — продолжил принц. Он говорил спокойно. Будто эта формула не превращала меня в живой, дышащий щит.

Я заставила себя повторить, чувствуя, как по щеке течет горячая, предательская слеза:

— Теперь твои раны — мои.

Серебряные линии поднялись выше, обвиваясь вокруг наших запястий, стягивая их невидимыми кандалами. Мне стало холодно. Так холодно, что зубы едва не застучали, а дыхание превратилось в белый пар.

— Теперь мои увечья — твои.

Глава 8

Я закрыла глаза. Нет. Нет. Я не смогу. Я не смогу это сказать. Потому что слово «увечья» было слишком настоящим. Оно пахло лазаретом, зельями, свежей кровью и сломанными костями. Мокрыми простынями и криками, которые глотали подушки в общежитии второго сорта, чтобы не разбудить остальных.

— Повторите, студентка Торос, — голос ректора стал стальным.

Я открыла глаза, встретившись взглядом с фиалковыми безднами принца.

— Теперь… твои увечья — мои.

На этот раз боль ударила сильнее, как разряд молнии.

Я охнула, выгибаясь. Пальцы Виериса чуть крепче сжали мою руку. И это было странно. Почти незаметно. На мгновение мне показалось, что он удержал меня от падения, что в этом прикосновении была не только власть, но и странная, извращенная опора.

Но когда я подняла глаза, то заметила, как внимательно принц смотрит на символ.

Я занервничала. Раньше боли во время ритуала не было… Раньше просто вспышка и всё. А тут явно что-то не так… Ритуал ведет себя странно. И меня это пугает. Но одновременно дает надежду.

— Наследник имеет право использовать магический резерв фамильяра при угрозе жизни, боевой необходимости или истощении собственного источника, — произнес ректор.

Зрение затуманилось, а по щеке поползла горячая, предательская дорожка. Я ненавидела эту влагу, ненавидела своё тело за эту слабость.

Вот оно. Самое страшное. Боль — это одно. Раны заживут или оставят шрамы. Но резерв… Резерв был мной. Моей магией. Моей силой. Тем единственным, благодаря чему я вообще попала в Академию. Тем, ради чего шесть лет терпела унижение, страх и насмешки. И я уже знала, как больно и мучительно он восстанавливается.

Виерис произнес спокойно:

— Я могу взять часть твоего магического резерва, когда мне вздумается.

Пауза повисла, тяжелая и вязкая. Его пальцы были холодными. Чужими.

— Или заберу весь резерв, если сочту это необходимым.

У меня по щекам потекли слезы, капая на наши сцепленные руки. Я слышала собственное дыхание — рваное, сбивчивое, слишком громкое для маленькой каменной комнаты.

Ректор ждал. Принц ждал. Ворон смотрел, склонив голову набок. Мне казалось, что я ему ужасно не нравилась. Я чувствовала, как он наблюдает за мной. Следит внимательно за каждым моим движением.

Все ждали, когда я сама, своими губами, отдам то единственное, что еще оставалось моим. Что делало меня собой. На восстановление магического резерва уходят недели. А некоторые студенты второго сорта умирали от истощения, если хозяин учится слишком усердно.

— Я обязуюсь отдать часть моего магического резерва, — прошептала я. Голос сорвался, превратившись в жалкий скулёж. Я закрыла глаза, не в силах больше смотреть на него. — Или весь… если вы этого потребуете.

Свет круга ударил вверх, ослепительно-белый.

Глава 9

Я вскрикнула. Негромко. Скорее выдохнула боль сквозь сжатые зубы, когда что-то внутри меня грубо вырвали с корнем. Что-то в груди оборвалось и тут же связалось заново. Иначе. Неправильно. Будто мое сердце теперь билось не только во мне. Будто где-то рядом, в темноте моей собственной души, появилась тень.