Книга Развод с генералом. Без вины виноватая, страница 184 – Кристина Юраш

Карета продолжала ждать под навесом.

Утром на поднос с завтраком положили письмо.

Конверт был дешёвым, бумага — тонкой, а моё имя написано неровными крупными буквами. В углу значился обратный адрес небольшой деревни в двух днях пути от столицы.

Я вскрыла печать. Письмо написала старшая сестра Мари.

Первые строки пришлось перечитать дважды. Буквы расплывались перед глазами, но я упрямо вытирала слёзы и продолжала.

Матушка Мари была жива.

Врач, которого прислал Ассер, поселился в деревне почти на месяц и не уехал, пока женщина не смогла самостоятельно подняться с постели. Деньги на лечение, переданные старому герцогу, до неё так и не дошли. Ассер возместил всё, что было украдено.

Теперь семья моей бедной горничной получила помощь, которой её лишил старый герцог.

Дом, заложенный из-за болезни матери, снова принадлежал родственникам Мари. Старшей сестре помогли открыть небольшую швейную мастерскую, а младшего брата приняли на обучение при военной канцелярии. Его жильё, форму и учёбу оплатили на несколько лет вперёд.

В самом конце письма стояли слова, выведенные другой рукой. Дрожащей и слабой:

«Спасибо, что не забыли мою девочку».

Я долго смотрела на эту строчку, вспоминая белую памятную плиту, установленную в склепе на том месте, где я видела её в последний раз. Потом сложила письмо и направилась в кабинет Ассера.

Слуги расступались передо мной. Некоторые по-прежнему опускали головы слишком низко, не решаясь встретиться взглядом. В доме больше не осталось людей, которые сознательно выполняли приказы старого герцога. Ассер позволил остаться только тем, кто согласился рассказать правду.

Портрет его отца исчез с главной лестницы.

На обоях остался светлый прямоугольник. Сначала я старалась не смотреть на пустое место, а потом поняла, что оно больше не причиняет боли.

Старого герцога не было.

Ни в перстне. Ни в зеркалах. Ни в этом доме. Теперь осталось вычеркнуть его из памяти. Но с этим было сложнее. Зато реставраторы возвращали моим портретам лица. Оставалось ещё шесть картин, и галерея снова станет прежней. Меня даже попросили попозировать несколько раз, чтобы в точности воспроизвести мои черты, замазанные чёрной краской.

Дверь кабинета оказалась приоткрыта.

Ассер сидел за столом и просматривал бумаги. На нём был чёрный мундир, волосы собраны на затылке. Перчатку он снял. Покалеченная рука лежала рядом с чернильницей.

Я до сих пор не привыкла видеть её.

Взгляд каждый раз останавливался на пустом месте, где раньше находился палец. Под рёбрами что-то болезненно сжималось, но Ассер никогда не прятал руку от меня.

Наверное, понимал, что я всё равно замечу. Муж поднял голову.

Сначала посмотрел на моё лицо. Потом на письмо.

Стул скрипнул, но Ассер не встал. За три месяца он научился не бросаться ко мне при каждом изменившемся вдохе.

Только здоровая рука медленно сжалась на краю стола.

— Что произошло? — спросил он.

Я положила письмо перед ним. Ассер не стал читать. Ему не требовалось.

— Ты знал, — произнесла я, всматриваясь в его лицо. — Знал, что родственников Мари нашли.

— Да, — ответил муж.

Одно короткое слово.

Ни объяснений, ни попытки перечислить всё, что он для них сделал.

Я рассказала о враче, выкупленном доме, мастерской и младшем брате. Ассер слушал молча, только иногда опускал взгляд на письмо. Когда я закончила, в кабинете стало тихо.