Книга Бестия. Бесстыжая для владыки, страница 66 – Влада Штерн

— Он сказал мне, — почти шёпотом сказала я, — чтобы я сегодня нашла себе любовника. Хоть десятерых. Или пошла бы к вам. Милорд, — я повернулась к нему. — Мы с владыкой в напряженных отношениях. Вы знаете о всех моих обстоятельствах и моем с ним договоре, поэтому я вынуждена находиться здесь. Но… иногда я боюсь его. И чтобы совсем разорвать с ним связь, мне нужно, чтобы он думал, что я… — я замялась под пристальным взглядом темных глаз. — Что я решила последовать его совету. И что у нас с вами все случилось.

Мариус некоторое время молчал. Смотрел на меня не отрываясь, пытливо. В его глазах в полумраке комнаты мне было трудно что-либо прочесть. Может, только какое-то замешательство и долю удивления.

— Так, — промолвил он медленно. — О какой связи идет речь?

Я замерла. Но… как же так? Мариус все знает обо мне. Должен же знать и о том, что произошло у меня с Вегардом.

— Лилиан? — Мариус ждал.

— Связь с того дня, когда он обнаружил правду, застав меня в своем хранилище… — я была в замешательстве. Понимая, что эту часть правды обо мне Мариусу не сказали.

Молодой мужчина, немного подумав, сел в ближайшее кресло. Я следила за его движениями — мягкими, небрежными и элегантными. Манеры были врожденными, как у всех, кто с детства привык к роскоши и власти. Я гадала о его сословной принадлежности, но догадывалась, что он из влиятельного дворянства.

— То есть я должен вмешаться в вашу с Вегардом любовную интрижку, Лилиан? Этого вы просите у меня? — мужчина говорил теперь холоднее.

— Там нет любовной интрижки, милорд! — тихо, но возмущенно воскликнула я. — Я не скрою, что вначале сама провоцировала владыку и старалась соблазнить, и сам мне он понравился сразу! Неужели этой части истории Вегард вам не рассказал?

— Сейчас мне интересно то, что расскажешь мне ты, Лилиан, — произнес Мариус, легко перейдя на «ты». — Продолжай.

— В то утро он решил меня наказать, наверное, — решившись рассказать все, прошептала я, отведя глаза от лица Мариуса и снова посмотрев в окно. Я открыла рот, чтобы продолжить, потом снова закрыла. Я не могла найти подходящих слов. У меня уже не было смущения перед ним или скованности. Самые непристойные слова были сказаны. Так что сейчас так сковывало мой язык?

Воспоминания. Как только я начинала облекать их в слова, воспоминания о моей первой ночи «любви» снова возрождались в полной своей красочности.

— Я ожидала хоть какой-то нежности, а получила чужое, животное удовлетворение, — прошептала я еще тише. Слезы сами собой потекли по моим щекам — они не душили мне горло и не жгли глаза. Они просто лились, как капли дождя по стеклу, в которое я смотрела сейчас.

Дождь. Он действительно начался — медленный, с моросью, сопровождающий едва начавшийся серый рассвет. Дождь пришёл вместе с туманом, предшествуя тихим шагам их повелительницы осени.

— У меня никого не было до него, — я резко всхлипнула, вытирая щеки. — Я знаю, вы скажете, что я виновата сама, что провоцировала его по плану Троя. И будете правы. Мне не стоило ож-жи-дать от не-него… — из-за всхлипываний я начала заикаться. Боль в груди сжимала сердце, но я продолжала. — Мне не стоило полагаться на его понимание после попытки кражи… Ах-х…

— Успокойся, Лилиан, — тихо произнес Мариус.

— … вы не знаете, не можете знать, каково чувствовать себя вот так, — продолжала я сквозь приглушённые рыдания, ибо меня было уже не остановить. — Униженной грубым пользованием, с-словно в притоне…