Книга Ведьма пустоши, страница 8 – Джессика Кури

— Магия, – продолжала я под завороженным взглядом дюжины девочек и четверых мальчиков, – великий уравнитель. Мы, быть может, всего лишь маленькая благотворительная школа, но магия, что мы можем сплести, столь же истинна и сильна, как у величайших прядильщиков Англии или даже всего мира. Магия – наше право. Это сила, которую никто не может у нас отнять.

Мои пальцы изгибались и скользили, сплетая нить в узоры, знакомые мне как стук собственного сердца. Вокруг и поверх, сквозь и под нити натягивались и занимали свои места, и, закончив узор, я направила магию через кончики пальцев.

Сердце сжалось в болезненном спазме.

Когда в груди закололо, я подумала: Нет. Только не снова.

Превозмогая головокружение и боль, я заставила себя собраться и направила энергию в «колыбель для кошки». Нить начала светиться.

Ученики привстали за партами, сжимая в руках свои катушки и широко распахнув глаза. Это младший класс, большинство только начинали постигать магию прядения. Но они быстро научатся. Мои ученики всегда быстро схватывали; все они – выжившие, изгои и отверженные, которым приходилось бороться и сражаться за каждый день, за каждую горбушку хлеба, за каждый теплый уголек в зимнюю стужу. Казалось, совсем недавно я сама сидела среди них – в бесформенном коричневом платьице, с распустившимися косами, – отчаянно жаждущая магии, которую плела для нас наша учительница, строгая старая сестра Элизабет.

Большинство этих детей сами станут учителями. Девочки – гувернантками у детей побогаче, немногие мальчики – военными. Они передадут все, чему я их учу: вышивки и переплетения, узлы и узоры. Им предстоит скромная жизнь, но по крайней мере, с магией под рукой у них будет шанс. Как и я сама, без магии они были бы ничем. Брошенными созданиями в мире без любви, вышвырнутыми на самое дно. Магия – единственная их надежда, равно как и моя.

Когда магический узел был завершен и симметричная сеть раскинулась у меня между ладоней, магия высвободилась, и с потолка начал падать снег. Дети радостно закричали, вскочили на ноги и подняли руки. Снежинки таяли у них на ладонях, и они с восторгом слизывали прохладную воду.

Чтобы скрыть дрожь в руках и слабость в коленях, я тихо прислонилась к стене. Сердце в груди сжималось с немым укором, и, прежде чем осмелиться поднять голову, я дождалась, пока пульс успокоится.

— Сестра Роуз?

Я взглянула вниз, на кудрявую голову передо мной. Каролина. Одна из новеньких. Она потянулась и ухватилась за край моего передника. Снежинки обрамляли ее личико, цепляясь за нежные прядки рыжеватых волос у висков.

— С вами все в порядке? – спросила она.

— Конечно, – солгала я.

— Опять сердце?

— Все будет хорошо. Возвращайся на место, дорогая.

Она вприпрыжку пошла назад. Я выпрямилась и попыталась улыбнуться, но тут услышала шаги позади. Обернувшись, я увидела в дверях сестру Агату. Она смотрела на меня, и в ее серых глазах читался укор.

— Сестра Агата! – окликнула я ее, ненавидя отчаянную нотку в собственном голосе. – Минутку!

Но она уже ушла. Я успела заметить, как на ее губах застыла жестокая усмешка.

Я не могла бросить класс, чтобы побежать за ней, хотя ледяной ужас уже впился ножом в живот. Сколько она успела увидеть? О чем она теперь думает?

— Все в порядке, – прошептала я. – Все в порядке.