Книга Ведьма пустоши, страница 192 – Джессика Кури

— Идемте,– позвала я, борясь с тошнотой.– И, что бы ни случилось, ничего не трогайте. До этих нитей никому нельзя дотрагиваться.

Мы были живы, и Лахлану сюда не добраться.

Но что, если я не найду выход? Оставались считаные минуты до того, как наступит срок уплаты моего долга и я лишусь своей жизни. Неужели Сильви и Макдугалы так и будут блуждать по изнанке мира до самой смерти?

— Если мы просто пойдем дальше,– сказала я,– то сможем найти… Ай!

Я сжала руку Сильви. Тело пронзила чудовищная боль, разрывая меня надвое с головы до пят. Спазм длился дольше, чем прежде, и мой собственный крик вернулся ко мне далеким дребезжащим эхом.

Похоже, Лахлан затягивал петлю на моем сердце. Я чувствовала его ярость в огне, разливающемся по венам, и знала: мне осталось недолго.

Я с трудом разлепила глаза; меня мутило. Остальные стояли вокруг, встревоженные и растерянные. Капитан ткнулся носом мне в руку, словно пытался поднять.

— Помогите встать, – прохрипела я.

Я брела дальше, шатаясь, борясь с желанием провалиться в беспамятство. Боль кружила красным водоворотом, засасывая меня внутрь. Один миг слабости, и я рухну в него навсегда, утону, бесследно исчезну.

В бреду мне начало казаться, что мир нитей – вовсе не настоящее место, а лишь воплощение моей боли, и я затащила всех в бездну собственного безумия. Спотыкаясь, я брела вперед. А вокруг не умолкая пульсировали и извивались сплетающие мир нити.

Постепенно я осознала, что кто-то держит меня за руку, и, опустив взгляд, увидела вцепившуюся в меня маленькую девочку. Это была не Сильви. Ее каштановые волосы ниспадали свободными локонами, а веснушки ярко выделялись на фарфоровом личике. Все в ней было мне знакомо – от вздернутого носика до проворных маленьких пальчиков и катушки ниток, спрятанной в кармашке.

— Мы здесь погибнем, – произнесла она.

Я покачала головой:

— Нужно идти дальше.

— Нам всегда суждено было так закончить. Одни, беспомощные и… разве ты забыла наш девятый порок?– вечно испуганные. Возможно, это все, что мы есть. Возможно, если распустить нас до самой основы, единственной оставшейся нитью окажется страх.

— У меня все еще есть моя магия.

— Нет у нас магии. Мы и наперстка силы не могли бы сейчас набрать. Зачем идти дальше? Даже если выберемся, кому мы нужны? Мы именно то, чем она нас всегда считала. Слабая, глупая, ничтожная мышь. Магия не для слабых сердцем.

Ее слова подтачивали мою решимость.

— Пожалуйста, замолчи!

Но она вцепилась в меня пиявкой.

— Нам надо спрятаться. Зарыться поглубже в эти нити. Отпустить остальных. Пусть сами ищут дорогу. Мы не можем им помочь.

— Я больше не ты. Я перестала быть тобой в тот день, когда ушла из дома на Уимпол-стрит.

— Неправда!– завизжала она мне в ухо.– Я была твоей истинной сутью все эти годы! Каждое решение, что ты принимала, на самом деле принимала я. Я спасала тебя, пока ты не взяла и не свернула куда-то в сторону. Почему ты просто не отдала эту ветку фейри? Мы были бы свободны! Я могла бы нас защитить!

— Есть вещи, которые сильнее даже тебя, – прошептала я.

— Что, например? Любовь? Какой смысл влюбляться, если ты слишком мертва, чтобы это чувствовать?

Я подняла голову и поняла, что с того мгновения, как она в меня вцепилась, я не сдвинулась с места. Напротив, я увязла в нитях, и они уже доходили до колен, кружась, обвиваясь и затягивая. Посмотрев на нее – на себя восьмилетнюю, маленькую, испуганную, одинокую, – я увидела, кто она такая на самом деле. Страх, который управлял мной все эти годы. Он всегда был со мной, принимая за меня каждое решение, властвуя надо мной, отталкивая меня от тех редких шансов на счастье, любовь и настоящую свободу, что выпадали на моем пути.