Книга Ведьма пустоши, страница 153 – Джессика Кури

— Нет, – отрезал он. – Ты не понимаешь, Роуз. Я не могу тебя туда взять, даже если б захотел. Клятва, которую я ей дал, не позволит.

Я поморщилась от разочарования, хотя и знала, что ответ таким и будет. Но какая-то часть меня искренне надеялась, что все же найдется какой-нибудь более легкий путь.

— Что ж, полагаю, это уже неважно, – сухо ответила я. – В конце концов, через два дня я должна уехать. Мы же договорились, верно?

Он отвернулся, выпрямил спину и устремил взгляд на пустоши, на фиолетовые холмы вдалеке. Вокруг медленно сгущались облака, сливаясь в грозовые тучи.

Я поднялась с пледа, на котором мы устроили пикник, и подошла к нему. В глазах Конрада сгущалась другая буря – его настроение снова переменилось, солнце уходило в тень.

— Ни к чему такая спешка, – проговорил он наконец. – Когда я сказал «две недели», я имел в виду… примерно.

Дрожащей рукой я сжала в кармане узел правды. Он был меньше той огромной сети, что сплел надо мной Конрад в хижине, и рассчитан всего на минуту, но этого времени должно было хватить. Я почти желала, чтобы сердце в этот раз воспротивилось, но, когда я направила силу в нить, оно даже не дрогнуло.

Конрад выпрямился еще больше, его лицо чуть расслабилось – единственный признак, что заклинание подействовало. Но в глазах не мелькнуло и тени осознания. А если б он и догадался, я уже приготовила заклинание забвения, которое сотрет этот разговор и мое предательство из его памяти.

Я открыла рот, понимая, что надо сразу переходить к делу и вытянуть из него заклинание открытия врат, пока еще действует узел правды. Прямо он сказать не сумеет, но, может, подскажет, где спрятан рисунок или хотя бы что это за заклинание.

Но он заговорил первым.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, – сказал он.

У меня перехватило дыхание, и я обернулась к нему. Глаза Конрада были затуманены заклинанием правды и тем не менее пригвоздили меня к месту. Казалось, я обратилась в камень. Ветер обдувал нас обоих, путая мои юбки и бросая ему на лоб темные пряди.

— Ты сказала, что уедешь, если я того пожелаю,– продолжал тот.– Но нет ничего, чего бы мне хотелось меньше. Эти недели с тобой были словно… пробуждение после долгого сна. Со смерти матери в Рейвенсгейте не было столько жизни. Я и забыл, что так бывает. Что здесь в самом деле можно чувствовать себя как дома.

— Ты ничего обо мне не знаешь, – прошептала в ответ.

Словно я не рассказала ему о себе больше, чем кому бы то ни было. Словно не существовало еще тысячи вещей, которыми мне хотелось бы с ним поделиться, не будь они погребены за стеною тайн. Но если бы он знал все…

— Я знаю, что ты превосходная учительница. Я знаю, что ты пылкая, умная и упрямая как осел, но в этом упрямстве сила, которой я не могу не восхищаться. Я знаю, что ты отчаянно заботишься о своих учениках, об их будущем и безопасности и готова защищать тех, кто сам за себя постоять не может. И хоть ростом ты с весеннего жеребенка, но готова схлестнуться с любым кровожадным мерзавцем, которого сочтешь несправедливым.

Я отвернулась, щеки залило жаром. Невыносимо было выдерживать этот прямой взгляд.

— Это ты про себя?

— Про себя,– усмехнулся он.– И если ты сейчас уедешь, у меня не будет шанса узнать тебя лучше. А я хочу узнать. Хочу знать, куда ты уносишься мыслями, когда смотришь в окно и хмуришься. Я замечал, как ты уходишь в себя. Кто занимает твои мысли? Тебя кто-то ждет дома?