Книга Ведьма пустоши, страница 13 – Джессика Кури

Год. Мне дали целый год отпуска. И матушка Бригитт ясно дала понять, что жилье на это время мне предоставлено не будет, посоветовав ради моего же здоровья подыскать пристанище в какой-нибудь деревенской глуши.

Теперь я задумалась: а не ожидает ли она, что я не вернусь? Возможно, она надеется, что я устроюсь в другой жизни, а может, подозревает, что мое состояние ухудшится.

Стиснув зубы, я двинулась дальше. О чем бы она там ни думала, я вернусь. Здесь мое место. Иного у меня никогда и не было.

Грязная снежная каша, выплюнутая последним слабым вздохом зимы, громоздилась вдоль стен и скапливалась в сточных канавах. Мальчишки с метелками наперегонки отбрасывали ее прочь, расчищая путь для карет и повозок, забивших улицу. От фонаря к фонарю переходил прядильщик, алыми нитями сплетая быстрые огненные заклинания, чтобы зажечь фитили наверху. Его взгляд скользнул по моей потрепанной сумке с нитками, и, проходя мимо, он кивнул. Это был короткий кивок коллеги, молчаливое пожелание удачи. Несмотря на согревающие узоры, вышитые на воротнике и шляпе, иней все же серебрил его бороду. Улица была оживленной: сплошь нищие, бредущие обратно к своим углам и мостам, да подозрительные мужчины, ищущие теплых лож в домах утех. Каждый встречный был заперт в своем собственном мире бед, не находя в себе ни мыслей, ни сострадания для чужих. Все мы суетливо двигались каждый своей дорогой, опустив головы и скрестив руки, пугливые, словно призраки.

Я не чувствовала себя так одиноко с тех пор, как потеряла тетю. Двенадцать лет школа Перкинс была моим домом, моим убежищем, островом уверенности и надежды среди хаотичного моря безжалостных лондонских улиц. Она дала мне магию, которую я всегда жаждала, нить и иглы, которыми я ткала собственный путь в мире, а затем и цель, когда меня взяли преподавать после выпуска. Когда-то орден Мойр мной восхищался, сестры были очарованы моими способностями к плетению узоров и ловкостью рук. Говорили даже о том, чтобы повысить меня, перевести преподавать в более престижную Вестминстерскую школу.

Но затем магия обернулась против меня, переменчивая, как удача игрока.

Я старалась не думать об ученицах. О милой маленькой Каролине, об умной Эдвине, о робкой, но одаренной Анне. Теперь они стали заботой сестры Агаты. Я могла лишь надеяться, что они все еще будут здесь, если – точнее, когда – я вернусь.

Ноги подкашивались. Я прислонилась к холодной стене трактира и уставилась на дрожащее пятно света от фонаря за углом. Обманчивый намек на солнечное тепло, от которого холод ощущался лишь острее. Пятно света выхватывало из темноты клочок смятой газеты у моих ног. Страницы пестрели рекламными объявлениями: магазин ниток хвастался самым прочным шелком во всей Англии, театр зазывал всех и каждого на «Иллюзионное шоу», какого свет не видывал, а орден Святой Эдгиты Игольной рукополагал нового епископа – прядильщика, знаменитого на континенте своими молитвенными узлами.

— Сестра Роуз? – раздался тихий шепот.

Я обернулась и увидела дрожащую девочку, кутавшуюся в рваную шаль.

— Каролина? Что ты здесь делаешь?

Она шмыгнула носом.

— Это правда, что вы уезжаете?

Я вздохнула и взяла ее за руку.

— Пойдем со мной. Ты совсем замерзла.

Ее губы посинели. Я повела девочку из переулка вверх по шатким ступенькам в свою крошечную съемную комнату, которая была немногим больше узкой кровати и промерзла насквозь. Поплотнее заперев дверь, чтобы не впускать холод, я достала нитку с иглой, спрятанные в отвороте чепца. Потребовалось три попытки, чтобы вдеть нитку в иглу окоченевшими пальцами.