Книга Замуж за зверя. Попала!, страница 158 – Каролина Бром

Облегчение вырвалось из меня чистыми слезами. Но не успела я обрадоваться, как мой муж снова прижал меня к земле собою и зашептал, избавляя от одежды:

— С тобою я ходил искать мальчишку… Тебя целовал у реки и тебе давал клятву у древа священного!.. С тобою одр разделил, тебе свою тайну открыл… Ты — моя жена, ты… Всё равно любить буду, как хочешь зовись… Хоть Анной, хоть Златой, хоть кикиморой…

Я рассмеялась от его последнего предложения, но очень скоро мой смех сменился стонами.

— Ах… Холодно… — прошептала я, когда была уложена на свой же сарафан лицом вниз, и утренний ветер коснулся моей спины.

— Я тебя сейчас прогрею, милая… Так прогрею, что купание в бане покажется бултыханием в проруби.

И он не шутил, хотя слова его были полны игривости. Приподнял мои бёдра, подался вперёд, и я вскрикнула от того, каким горячим он был снаружи и внутри.

Его звериная натура, кажется, ещё не полностью ушла на покой после полнолуния и требовала пометить меня близостью. Прямо здесь, вдалеке от жизни, ставшей родной и привычной. Посреди неизвестного участка леса.

— Да! Я твоя, Адамир! Именно я! — кричала я, и эхо моё на много вёрст разносилось.

— Вот так, молодец… Не жалей голоска своего звонкого… Как ты там говорила? Чтоб медведи завидовали, а?

— Ха-ха-ха-ха… Ах! Ах!

В этот момент мы с ним будто совсем одурели от радости. От того, что не осталось у нас друг от друга секретов, лежавших на сердце камнями и что оба мы эти секреты приняли и полюбили.

Наше душевное счастье усиливало физическое. С каждым движением мы оба всё сильнее покрывались каплями пота и всё тяжелее дышали.

В исступлении я сжимала в своих руках всё, что удавалось нащупать — ткань сарафана, траву с комьями земли, камни и шишки… А Адамир сжимал в руках меня, во всех местах, куда мог дотянуться.

Наш пик был бурным и громким, как первая после зимы гроза с проливным дождём. И с приятным бессилием, взмокшие, горячие и красные, мы рухнули в разноцветные листья.

— Спасибо тебе… — прошептала я, лёжа на Адамире и вслушиваясь в пение птиц. — За это счастье… За то, что ты спас меня тогда, ты привёл в этот мир…

— И тебе спасибо, милая… — ответил он, укрывая меня сарафаном. — За то, что ты это ты.

* * *

Мы нашли припрятанные вещи Адамира, насколько возможно, привели друг друга в порядок и вернулись к нашему дому, держась за руки.

Ощущение было тревожное. Как будто мы отсутствовали здесь несколько лет, а не несколько часов, и всё за это время успело перемениться. Но вскоре мне стало понятно, с чем это чувство связано. Фигура отца, опираясь на посох, уже долгое время ждала нас на крыльце. И судя по его выражению лица, разговор предстоял нелёгкий.

И не успел Власий хоть на шаг к нам приблизиться, как Адамир меня тут же своей спиной закрыл, чтобы защитить.

— Коль хочешь, суди меня, войт, а Златку мою не трожь, — заявил он вместо приветствий. — Не знала она сперва, за кого замуж выходила.

Я хмыкнула, выглянув из-за его плеча. Вот ведь умник! Сам тоже не знал, на ком женился, до недавнего времени.

— Нет, отец. Суди нас обоих! — крикнула я, выскочив перед мужем. — Я тоже виновата, без твоего ведома стала жрицей!

Власий сдвинул брови, подошёл чуть ближе и осмотрел меня взглядом по-отечески строгим. Но тут же смутился и растерялся, видно разглядев на моём сарафане следы нашей страстной близости.