Книга Потерянная принцесса, страница 115 – Эмилия Рамм

«Я не позволю!» — мысленный удар Тирона обрушился на нас. Его голос, наполненный болью, яростью и негодованием разрывал душу на части. Он не собирался отступать…

Крылья Амерона распахнулись шире. Его пальцы ещё крепче сжали мои, сплетая наши судьбы в тугой узел прямо на глазах у того, кто явился, чтобы помешать этому.

«Отойди от него, Лисса», — голос Тирона стал тише, обретая опасную вкрадчивую густоту. В нём слышались вибрации клокочущей ярости. — «Иначе я сам выдеру тебя из его лап».

Я буквально ощутила, как в Амероне обрывается последняя, натянутая до предела, струна терпения. Он резко оттолкнул меня к Ликанту, и пространство взорвалось ослепительной золотой вспышкой, превращающей его в дракона.

Он яростно тряхнул головой, и его низкий, гулкий рык был полон такого немого ультиматума, что волоски на затылке встали дыбом. Он сделал тяжёлый, грозный шаг вперёд, наступая на Тирона.

Ужас, холодный и липкий, сковал конечности. Они ведь сейчас…

Тирон первым бросился вперёд, впиваясь острыми, как кинжалы, клыками в основание шеи Амерона, в незащищённый участок под чешуёй. Амерон с оглушительным рёвом сшиб его с ног мощным взмахом крыла, но чёрный дракон уже был готов. Он отскочил и снова пошёл в атаку.

Я в ужасе впилась ногтями в свои ладони, чувствуя, как слёзы душат меня, подступая комом к горлу. Я рванулась вперёд, но железная хватка Ликанта остановила меня.

— Так ты им ничем не поможешь, — резко прошипел он.

Он был прав.

Я могла помешать им поубивать друг друга только одним способом. Пора признать. Тёмной магии во мне куда больше, чем драконьей. И только она могла противостоять силе драконов.

Я резко отбросила его руку и широко раскинула свои. Я не просто выпускала магию. Я выпускала наружу ВСЁ. Всю боль разочарования. Всю злость на несправедливую судьбу. Всё отчаяние от безысходности. Весь ужас грядущего.

Тёмная энергия хлынула из меня не потоком, а удушающей, сокрушительной лавиной. Она сметала на своём пути всё, выжигала дотла каждый уголок моей истерзанной души. Взрывалась болью в каждой клетке тела. Но приносила с собой странное, жуткое удовлетворение — наконец-то эта мощь нашла выход.

Я открыла глаза, и сквозь пелену чёрного огня, увидела, как обоих драконов отшвырнуло в разные стороны, словно щепки. И тогда я сжала свою магию, превратив её в невидимые, но несокрушимые тиски, сдавившие их исполинские тела.

Взглянула в потрясенные глаза каждого из них. Изумлённые, но проясневшие — Амерона. И шокированные, затуманенные болью и давними воспоминаниями — Тирона.

Он яростно зарычал, с силой задёргавшись в магических оковах. Вокруг него вспыхнула алая аура, густая, как кровь, с бордовым, ядовитым отсветом. Прошла секунда — и мои тиски с громким хрустом разлетелись на части, будто они были и впрямь всего лишь тонкой плетью.

Я в ошеломлении отпустила магию, с ужасом понимая: даже вся мощь моей тёмной магии не могла тягаться с ним.

«Ты хоть понимаешь, что ты натворил, напав на императора в день…» — прорычал Амерон, делая шаг вперёд.

«Она не станет твоей женой!» — низким угрожающим тоном перебил его Тирон. А затем развернулся ко мне и пронзил взглядом, заставляющим вздрогнуть и задрожать каждую клеточку тела. — «ОНА — МОЯ ИСТИННАЯ!».

Мир рухнул в абсолютную, оглушительную тишину. Пропали звуки ветра, отдалённые крики, собственное дыхание. Смазались очертания дворца, фигуры ошеломленного Амерона, замершего Ликанта. Весь мир сузился до его алых глаз — пульсирующих неистовой болью и немым требованием.