Книга Подарок для хозяина Диких земель, страница 23 – Тая Вальд

— Торвин, — коротко сказал он. — Поймали того стрелка. На дальнем хуторе. Пытался уйти на север. Не успел.

Он разорвал пергамент и бросил в огонь. Я наблюдала, как бумага корчится и чернеет, и чувствовала, как огромный, невидимый камень сваливается с души. Призрак, преследовавший нас, исчез. Но одновременно исчезла и причина нашей изоляции. Причина, по которой мы могли быть здесь, просто вдвоём, в этом странном, интимном вакууме.

— Значит, можно возвращаться, — тихо сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Да. Теперь мы можем вернуться.

Обратная дорога прошла в молчании. Но наши взгляды, то и дело, пересекались, когда он правил лошадью, а я сидела сзади, прижавшись к его спине. Мои руки, обхватывавшие его за талию, чувствовали каждый мускул под одеждой.

В крепости нас встретили без лишних слов и торжественности. Торвин кивнул, доложив, что всё спокойно. Никто не удивился, когда Аррион взял меня за руку и повёл не в мою башню, а в свою— самую большую, массивную, ту, что стояла над главными воротами.

Его покои были такими же, как он сам. Просторными, но не роскошными. Камин, способный прогреть целую комнату, огромный дубовый стол, заваленный картами и свитками, сундуки, и… кровать. Большая, широкая, с толстым матрасом. Он запер дверь на тяжёлый засов и повернулся ко мне. Мы стояли посреди комнаты, в нескольких шагах друг от друга. Тишина была оглушительной. Шум крепости остался снаружи. Здесь было только наше учащённое дыхание, и треск поленьев в камине.

— Ну что, — сказал он наконец. Его голос звучал низко, чуть хрипло. — Теперь никаких буранов. Никаких стрелков. Никаких отсрочек.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В горле пересохло. Всё тело покрылось мурашками от предвкушения. Я видела тот же огонь в его глазах, что горел в пещере, но теперь он был чище, без тени боли и необходимости сдерживаться.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Подошёл так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло, запах кожи и снега. Его руки поднялись, и большие, тёплые ладони легли мне на щёки. Он наклонился, и губы коснулись моих.

Это была последняя капля. Всё, что скопилось между нами — ненависть, злость, ярость, уважение, страх, благодарность, это дикое, всепоглощающее желание — всё это прорвало плотину. Я ответила на поцелуй. Вцепилась пальцами в его волосы, притянула к себе, открыла рот под натиском его языка. Это был поцелуй-битва, поцелуй-завоевание, и я сдавалась ему в плен с радостью.

Одежда мешала. Мои пальцы рвались расстегнуть пряжки на его безрукавке, он стягивал с меня кофту и рубаху одним резким движением, и ткань с неприличным шуршанием упала на пол. Холодный воздух коснулся кожи, но тут же сменился жаром его ладоней. Он обхватил мою грудь, большие пальцы прошлись по соскам, и я выгнулась, впиваясь ногтями ему в плечи.

— Аррион… — вырвался у меня стон, когда его губы опустились на мою шею, затем на ключицу.

— Лесса… моя принцесса…

Он поднял меня на руки — легко, будто я ничего не весила — и отнёс к кровати, аккуратно опустив на матрас. Он стоял надо мной, скидывая с себя последнюю одежду. Я видела его раньше, но не так откровенно. Его тело было полем битв — шрамы, синяки, перебинтованная рана на спине, и… он. Большой, твёрдый, готовый. Его вид заставил сжаться всё внутри от страха и дикого, первобытного возбуждения.