Книга Яблоневый сад попаданки, страница 80 – Алёна Мирова

Дориан листал молча. На одной странице мать описала его первый самостоятельный сбор. На другой — решение отправить сына в столицу. Между записями лежал засушенный яблоневый цвет.

— Хотите остаться один? — спросила я.

— Нет. Сядьте рядом.

Мы устроились на полу у сундука. Дети тоже пришли и рассматривали старые рисунки. Шелест пытался найти упоминания о себе.

— Вот, — Нелли ткнула пальцем. — «Шелест опять украл орехи для пирога».

— Клевета, — заявил хранитель. — Я проверял свежесть.

Томас нашёл карту посадок и унёс в свою комнату сравнивать с нынешней. Беата забрала платья проветривать. Мы с Дорианом остались с дневником.

На последней заполненной странице леди Эстель писала о болезни. Она знала, что не увидит весеннее цветение, и просила сына не превращать сад в обязанность.

«Если тебе тяжело здесь жить, найди человека, которому захочется сюда возвращаться, и доверь ему работу. Фамилия не обрежет ветви и не расчистит канавы. Весной саду всё равно понадобятся люди».

Дориан прочитал вслух и закрыл тетрадь.

— Мать заранее разрешила мне отдать сад вам.

— Управление. Не землю.

— Землю тоже можно передать брачным договором или дарением части рода. Но сейчас документ даёт пожизненное право и наследование детям, если мы оформим их совместно.

Он достал папку. Я прочитала договор. Даже при расторжении брака Яблоневый Берег оставался в моём управлении. После моей смерти право переходило Томасу и Нелли поровну, если они станут постоянными подопечными. Продажа сада требовала согласия Дориана или его наследника, но выгнать нас никто не мог.

— Вы уверены?

— Да.

— Это семейная земля.

— Поэтому хочу, чтобы она осталась семье, которую мы выбрали.

Я подписала. Дориан поставил свою печать. Шелест приложил лапу к зелёному воску и оставил маленький след.

— Без хранителя договор недействителен, — объявил он.

— В законе этого нет, — заметил Дориан.

— Закон неполный.

Мы оставили след. На важном семейном документе он выглядел уместно.

После подписания договора дети ушли спать, Беата унесла дневники в библиотеку, Шелест отправился проверять кофейное дерево. Мы с Дорианом остались в кабинете.

На столе лежала папка со старым заявлением. За последний месяц мы возвращались к нему несколько раз. Прежняя Алина подписала документ, желая вырваться из несчастливого брака, и забывать об этом было нельзя.

— Что вы решили? — спросил Дориан.

— Сначала скажите вы.

Он подошёл к окну. В стекле отражались лампа, стол и наши фигуры. За окном шёл лёгкий дождь, капли тихо касались подоконника.

— В первые годы брака я всё ждал удобного дня, когда мы оба внезапно станем понятнее друг другу, — начал он. Пальцы легли на оконную раму. — Я вернусь раньше, Алина встретит меня без упрёков, и одного спокойного вечера хватит, чтобы всё исправить. После ваших первых писем мне захотелось поверить, что этот день наступил. Потом я приехал проверять счета и увидел женщину, которой раньше в нашем доме не было.

Он повернулся ко мне.

— Некоторое время я объяснял перемены болезнью, — продолжил Дориан. Он вернулся к столу, но не сел. — Так было проще. Потом маг подтвердил то, что я уже понимал. Прежняя Алина умерла. Мне жаль её и нашего неудачного брака. А люблю я вас.

Я замерла.

Дориан подошёл ближе.

— Я понял это ночью в сушильне. Вы едва держались на ногах, всё равно проверяли рамки и ещё нашли силы спорить со мной о крыше. Очень неудобный момент для влюблённости.