Книга Яблоневый сад попаданки, страница 23 – Алёна Мирова

Пока мужчины работали, мы с Беатой занялись кладовыми. За кухней находились три помещения. В первом хранились крупы, мука и масло. Второе занимали пустые полки, банки и мешки. Третье оказалось заперто старым хозяйственным знаком. Медные линии на двери почернели, в центре тускло мерцал круг.

— Гред говорил, замок сломался, — Беата провела пальцами по знаку. — Мастера звать не стал.

Шелест обнюхал нижний край двери.

— Внутри сухо. И пахнет корицей.

— Ты можешь открыть?

— Могу разбудить знак. Нужна хозяйская кровь и косточка ясницы.

Я посмотрела на собственный палец. Маленький укол не пугал, но пользоваться кровью в незнакомой магии без объяснений было глупо.

— Что именно сделает знак?

— Проверит, признаёт ли дом твой голос. Если признаёт, откроется. Если нет, ужалит.

— Сильно?

— Гред три дня ходил с распухшей рукой.

— Очень обнадёживает.

Беата принесла иглу. Я прокалила её над огнём, остудила и проколола подушечку пальца. Каплю крови нанесла на косточку, Шелест прижал её к центру круга. Линии вспыхнули тёплым зелёным светом. По двери прошёл лёгкий гул, затем замок щёлкнул.

— Признал, — сообщил хранитель. — Можешь выдохнуть.

Внутри обнаружились настоящие сокровища для нашего положения: мешочек сахара, пряности, восемь кувшинов с мёдом, два ящика орехов и полка маленьких керамических горшочков. На каждом стояла печать леди Эстель. Срок годности у местных продуктов обозначался маленькой цветной точкой. На мёде она оставалась зелёной, на сахаре пожелтела, но Шелест уверил, что он пригоден.

— Гред не смог открыть, — сказала Беата. — Поэтому решил, что кладовая пуста.

Я пересчитала горшочки. Сорок семь целых, ещё шесть со сколами.

— На повидло хватит. Нужно купить вощёную ткань и заказать крышки.

— Мёд можно продать, — предложила Беата.

— Часть. Остальное даст большую прибыль в готовом продукте.

Мы внесли всё в книгу. Сахар и пряности значились имуществом поместья, поэтому я посчитала их по средней рыночной цене, чтобы не обманывать себя бесплатными запасами. Беата следила за расчётами и постепенно начала предлагать свои поправки.

— Дрова вы не учли, — напомнила она. — И воду греем камнем, его придётся заряжать.

— Запишите. Ещё износ банок и два процента на испорченные яблоки.

— Почему два?

— Пока столько потеряли. Если станет больше, изменим.

К обеду у нас получилась себестоимость фунта сушёных колец и одного горшочка повидла. После рынка цифры радовали меньше, но прибыль оставалась. Мы могли платить работникам и понемногу вкладываться в сад.

После еды Терен повёл меня в дальние ряды. Томас шагал рядом с тетрадью, которую я отдала ему утром. Нелли осталась рисовать этикетки на кухне.

— Северный участок самый старый, — объяснял садовник. — Здесь вечерницы, ясницы и две солнечные яблони. Южнее обычные сорта, их сажали для продажи. У реки молодые деревья, половина погибла после подтопления.

Он останавливался у каждого ряда, показывал трещины на коре, лишайник, сухие ветви и следы насекомых. Я записывала названия болезней, Томас зарисовывал листья.

— За осень всё не исправим, — сказал Терен у старой вечерницы. — Сейчас собираем урожай, убираем гниль, ставим подпорки. Обрезка — после листопада. Больные деревья лечить весной.

— Что успеем до дождей?

— Канавы и подпорки. Если наймёте шесть человек на неделю.