Книга Ведьма ищет мужа. Красавчиков не предлагать, страница 34 – Кати Владмар

Рейвен тоже помедлил на мгновение, но ничего не сказал. Мы молча миновали переулок, свернули на мою улицу. Закатное солнце окрашивало булыжники мостовой в золотистые тона, где-то вдалеке звонили колокола.

У дверей моего дома нас ждал сюрприз — целая россыпь букетов. Некоторые уже почернели и засохли, другие еще хранили свежесть. Немые свидетельства того, что поклонники не оставили попыток меня найти. Рейвен едва заметно напрягся при виде цветов, но промолчал.

Я медлила, не зная, что сказать, как объяснить, что не хочу возвращаться к этой жизни — к бесконечным ухаживаниям, букетам у порога, пустым комплиментам.

Я смахнула цветы с порога, чтобы открыть дверь. Сухие лепестки разлетелись по ступеням. Раньше такое количество подношений польстило бы мне, сейчас же они вызывали только досаду.

— Спасибо, что проводил, — мой голос прозвучал слишком звонко в вечерней тишине.

Рейвен кивнул, не глядя на меня.

— Если будут проблемы с артефактами… ты знаешь, где меня найти.

— Да, конечно.

Мы еще постояли немного, словно ожидая чего-то. Потом он коротко поклонился и развернулся уходить. Я смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в сумерках.

Дом встретил меня гулкой пустотой и запахом пыли. Все здесь осталось таким, как было в день моего исчезновения: аккуратно расставленные чашки, раскрытая книга, небрежно брошенная шаль. Но теперь эта комната казалась чужой, словно принадлежала другой женщине.

Я подошла к окну. Где-то там, в лабиринте городских улиц, Рейвен возвращался в свой тихий дом. В свою размеренную жизнь без сумасбродных ведьм, проклятий и непрошеных чувств.

«Так будет лучше», — попыталась убедить я себя, но горло предательски сжалось.

Рейвен

Дом встретил меня непривычной тишиной. Я машинально зажег светильники, но их свет только подчеркивал пустоту комнат. Все здесь напоминало о ней: две чашки так и не выпитого чая на подносе, раскрытая книга с засушенным цветком вместо закладки, тонкий аромат жасмина, еще витающий в воздухе.

Поднявшись в свою комнату, я остановился у окна. Где-то там, в другой части города, она наконец проводила вечер в собственном доме. Интересно, собрала ли те букеты у порога? Или оставила как напоминание о своей власти над мужскими сердцами?

Снова вспомнились слова графа: «Она никогда не задерживается надолго».

И, как ни больно это признавать, она сама подтвердила это в тот первый день. «Дело в выборе!», — её голос до сих пор звучит в памяти. — «Лишить женщину надежды на что-то большее, на настоящую любовь, на страсть…» Помню, как яростно она говорила об этом, как возмущалась самой идеей принуждения к верности.

Какая ирония — тогда её слова вызывали у меня только раздражение, а теперь стали приговором. Разве не то же самое собирался сделать я? Привязать её к себе, к этой размеренной жизни в старом доме на окраине города? Лишить надежды на что-то большее, чем жизнь с нелюдимым менталистом?

Я с силой сжал подоконник. Когда-то я поклялся себе никогда не использовать ментальную магию для манипуляций. Но разве попытка удержать её — не та же манипуляция? Разве право выбора — не самое ценное, что можно дать тому, кого любишь?

«Любишь». Это слово так просто и ясно прозвучало в голове, что я невольно усмехнулся. Вот значит как. Теперь, когда уже ничего нельзя изменить, я наконец признал это.