Книга Ведьма ищет мужа. Красавчиков не предлагать, страница 26 – Кати Владмар

— Ты играешь с огнем.

— Значит, пусть горит, — выдохнула она мне в губы.

Я знал, что она манипулирует мной. Знал, что использует страсть, чтобы не говорить о том, что её пугает. Но когда она вот так прижималась ко мне, когда её пальцы оставляли обжигающие следы на коже… К демонам. К демонам все разговоры.

Книги полетели со стола.

* * *

Я целовал её с отчаянием человека, который слишком долго сдерживался. Её кожа горела под моими пальцами, и каждый тихий стон отзывался во мне дрожью. В этот момент я не думал о проклятии, о последствиях, о том, что она использует близость, чтобы не говорить о чувствах.

Я подхватил её, усаживая на стол. Она тут же обвила меня ногами, притягивая ближе, словно боялась, что я отстранюсь. Глупая. Как будто я мог теперь остановиться, когда каждое её прикосновение прожигало до самой души.

— Рейвен… — её шепот дрожал, и в нем было столько невысказанного, что перехватывало дыхание.

— Молчи, — я впился поцелуем в её шею, оставляя след. — Не говори ничего.

Потому что любые слова сейчас были бы ложью. Потому что правда пугала нас обоих: то, как идеально она вписывалась в мои объятия, то, как естественно наши тела находили общий ритм, то, как она хрипло выдыхала мое имя — уже не играя, не притворяясь, а по-настоящему теряя контроль.

Она вздрагивала от каждого прикосновения, словно впервые в жизни позволяла себе просто чувствовать, не думая о том, как это выглядит со стороны. И эта искренность сводила с ума сильнее любых осознанных соблазнений.

— Пожалуйста, — прошептала она, выгибаясь навстречу моим рукам.

В этот момент что-то внутри дало трещину. Одно короткое слово, произнесенное без игры, без кокетства — и последние остатки самоконтроля канули в бездну.

Она была как пламя в моих руках — яркая, обжигающая, неудержимая. И я знал: пытаться удержать её — все равно что пытаться поймать ветер. Сейчас она отдавалась страсти со всей искренностью, но рано или поздно её натура возьмет своё.

Я целовал её с какой-то отчаянной жадностью, пытаясь запомнить каждое мгновение, каждый вздох, каждую дрожь. Потому что знал: когда она уйдет, а она обязательно уйдет, мне останутся только эти воспоминания. И они будут жечь изнутри, как расплавленное серебро.

Глупо было влюбляться. Глупо и опасно. Но с каждым её стоном, с каждым шепотом моего имени я падал все глубже. И от понимания собственной обреченности хотелось брать её еще яростнее, еще требовательнее — словно пытаясь заклеймить, оставить на ней свою метку, что-то, что она не сможет забыть.

Лисса

Потом мы сидели на полу, прислонившись к книжным полкам. Я устроилась между его ног, откинув голову ему на грудь. Его рубашка валялась где-то у стола, моя юбка была безнадежно измята.

— Кажется, мы испортили несколько древних фолиантов, — заметила я, разглядывая разбросанные по полу книги.

— Переживут, — он рассеянно водил пальцами по моему плечу. — Им не впервой.

Я приподняла бровь.

— Только не говори, что у тебя есть привычка заниматься любовью на рабочем столе.

— Нет, — он фыркнул. — Но однажды я опрокинул на «Историю древних проклятий» котел с зельем. Три дня выводил пятна.

Я улыбнулась, представив эту картину. Рейвен, педантичный и собранный, в панике спасающий книгу… Странно, но сейчас, растрепанный и расслабленный, он казался мне гораздо привлекательнее, чем тот идеально контролирующий себя менталист.