Книга Любовного зелья не желаете, мистер Дракон?, страница 34 – Мотя Губина

В темноте леса глаза разглядели абсолютно невредимого дракона, склонившегося над большой лежащей фигурой. Подойдя ближе, я всплеснула руками.

— Ой, бедная! — и рухнула на колени перед маленькой косулей. — Ой, она ранена!

У несчастного животного кровоточил бок. От испытываемой боли косуля еле дышала и тихо постанывала.

— У тебя есть заживляющее зелье? — напряжённо спросил Гил.

— Сейчас, сейчас! — засуетилась я, доставая из поясной сумки сразу и обезболивающее, и кровоостанавливающее, и заживляющую мазь, которой лишь недавно обрабатывала раны брата. — Только ты подержи ей голову. Надо влить лекарство.

Несмотря на то, что зверю явно было больно, он с какой-то доверчивой покорностью заглотил предложенное зелье и даже дал обработать рану, лишь иногда болезненно вздрагивая. При внимательном рассмотрении я поняла, что ранен не только бок, но ещё и одна из ног.

— Перелом, — озабоченно произнес Гил, фиксируя ногу палкой, которой я только что размахивала. — Но это я здесь никак не вылечу, Лори.

— Надо к лекарю, — согласилась я.

— Ты сама как лекарь, — парень внезапно тепло улыбнулся, а я от неожиданности смутилась. — Спасибо, Лори.

— Да что там…

Дракон лишь кивнул, и к костру мы вернулись уже втроём.

— Ой, а кто это был? — спохватилась я, понимая, что так и не спросила, против кого боролся парень.

— Кабан, — пожал плечами Гил Нортон, пристраивая косулю под бочок сопящего Стива.

— Кабан? — удивилась я. В моей голове кабаны — это совершенно небольшие волосатые хрюшки. — А что, кабаны опасны?

На меня посмотрели таким взглядом, что я решила больше не задавать подобных глупых вопросов. Потом как-нибудь сама изучу информацию о кабанах, тем более тех, которые живут в волшебных лесах. Мало ли, какие мутации…

— Ты молодец, — похвалил меня дракон, — не растерялась. Любишь животных?

Я пожала плечами. Вообще-то до этого я любила их только в виде стейков, котлеток и тому подобного… Но не говорить же это Гилу!

У нас в поместье даже лошадей не держали, потому что у матери аллергия, которая почему-то не поддавалась магическому лечению. Вот всё можем вылечить, а аллергию — нет. Какая-то ерунда. Я искренне считала, что мать просто не любит животных, поэтому аллергия у неё и не лечится, так что мне никогда даже в голову не приходило подумать, люблю ли их я. Ну, не бегали у нас кони — и ладно. А у Стива родители несколько ипподромов держат, наверняка они-то как раз с животными хорошо общаются.

Я снова пожала плечами.

— Если честно, не знаю.

А рукой как-то незаметно всё продолжала и продолжала гладить испуганно вздрагивающую косулю, которая даже не пыталась бежать, а вместо этого послушно лежала там, где её положили, и поглядывала на нас блестящими выпуклыми глазками, словно мы — герои-освободители.

На мои слова Гил ничего не ответил, и лишь его взгляд показался мне чуть более тёплым, чем в начале ночи. Словно тот факт, что я не убежала, а помогла ему с животным, давал мне право теперь на более близкое общение.

— Надеюсь, купол завтра откроют, — проговорил он.

— Надеюсь, — согласилась я, совсем не уверенная, что так сильно этого хочу.

Если в лес мы заходили вдвоём со Стивом, то из леса выходили уже вчетвером.

Я довольно весело скакала впереди, радуясь тому, что с утра всё же открыли купол. Как бы я ни мечтала о романтике, а всё же кушать, оказывается, человеку хочется куда сильнее!