Книга Служанка ректора Академии военных драконов 2, страница 32 – Юлия Удалова

Про подкинутую в ранец записку и то, что устроила засаду в молельной, решила не рассказывать, сочтя, что эта информация может мне навредить.

— Значит, начертала кровью букву «Л», говоришь? — присвистнул Сучич. — А потом померла?

Я кивнула. Он спрашивал это уже в десятый раз.

— Странно, рядом с телом дракайны не было никакой «Л»…

— Потому что ее поглотила лужа крови, — в десятый раз пояснила я, елозя на стуле.

— А может, это была не «Л»? А, к примеру, «З»? Или «Т»?

— Нет, это точно была «Л».

Сучич с важным видом покивал, поставил точку в своей писанине, после чего вышел из-за стола и протянул лист вместе с ручкой мне.

— Подпиши показания.

Я, Тесса Кук с Обочины, признаю себя виновной в убийстве янтарной дракайны Ангелики Гроувхилл. Признаю, что была ослеплена гневом и завистью по отношению к ней…

Почерк у него, надо сказать, был жутко корявый, как курица лапой — ему б к Че на каллиграфию.

— Это не показания. Это признание в убийстве. Причем написанное вашей рукой!

— А без разницы, чьей рукой. Ты только подпиши, что с твоих слов записано верно, поставь свою подпись и кровь свою приложи. Я тебе чуть пальчик порежу — совсем и не больно будет. Или хочешь сказать, что было по-другому?

— Лейтенант Сучич, может, вызовете менталиста? Я покажу ему этот отрывок своих воспоминаний, вы убедитесь в моей невиновности и не нужно будет вести этот допрос.

— Менталиста, говоришь? — протянул он и цокнул языком. — А нет у нас в Корпусе менталистов — мы по старинке, знаешь ли, работать привыкли. Нет ничего лучше старого доброго допроса! Эти все ментальные штучки-дрючки еще хуже следствие запутать могут. По-простому, оно как-то и надежнее, и приятнее опять же.

Приятнее?!

Я похолодела.

Чрей присел на стол напротив меня, ненавязчиво держа руку на рычажке, который контролировал пластины сапога, в тисках которого находилась моя нога.

Пока еще это было терпимо. Пока.

Но подкрути он чуть сильнее…

Нет. Уж лучше бы ему не крутить.

— Послушай, Тесса, я понимаю — ты в ужасе от содеянного, вот и сочинила для меня сказку — «л» не «л», «т» не «т»… — задушевно начал лейтенант. — Да вот только это тебе не поможет. Тебе поможет лишь чистосердечное признание, раскаянье… Признаешься — и Государь-император помилует тебя, отправит куда-нибудь в ссылку в самую глушь и сохранит тебе жизнь. Он ведь добрый, наш надежа-Государь, и милосердный очень. Но если не признаешься, если не подпишешь… Тебя ждет смертная казнь. Жестокое убийство дракайны — высококровные не простят этого мутантке с Обочины, пойми.

— Я обнаружила труп Ангелики Гроув. Но я ее не убивала.

— А разве за то, что она сделала с тобой, не стоило это сделать? За то, что заставляла мерить периметр академии спичечным коробком? Тебя видели с разбитым лицом. Она же тебя ударила? Разве не заслужила мести?

— Да, Гроув на меня наезжала. Но не только на меня одну. На многих. Если бы я решила ей мстить, лейтенант, то точно не стала убивать, а сделала бы это по-другому. Я могу прямо сейчас назвать вам пять-шесть имен кадетов, у которых были веские причины отомстить Ангелике.

Сучич молчал, разглядывая меня.

Слишком пристально. Нехорошо.

Особо задержался на волосах, губах, груди…

Провел рукой по своей голове, чуть улыбнулся. Если честно, выглядел он отталкивающе — мне хотелось отвернуться.