Книга Служанка ректора Академии военных драконов 2, страница 128 – Юлия Удалова

Лейтон резко взмахнул рукой, заставляя крысеныша замолчать.

Смотреть ректору в лицо было страшно.

Даже мне.

А уж Толю Маллоу…

Он трясся, как в лихорадке, захлебываясь слезами, которые градом катились по его дрожащим щекам.

Руперт Аллиот поднес Лейтону какой-то раскрытый продолговатый футляр.

Хлыст.

Там был тонкий изящный хлыст с замысловатой витой рукоятью.

Удивительно, но с ним Лейтон выглядел потрясающе органично. Ни дать ни взять — аристократ, собравшийся на конную прогулку.

Вот только на легкую прогулку это походило мало.

— Итак, Толь Маллоу… — голос Уинфорда был обманчиво спокоен, пока он поигрывая этим хлыстом, сделал несколько шагов к отступающему назад Толю. — Если за подглядывание ты получил тридцать ударов… Как думаешь, сколько получишь за то, что ты сейчас озвучил?

Крысеныш упал на колени, захлебываясь слезами, соплями, слюнями и вереща:

— Ма-ма-ма-ма-йор… Не надо… Умоляю, господин! Пощадите! Я не посмею… Больше никогда… Я больше никогда не…

— Отрадно, что ты осознаешь свою участь, — кивнул Лейтон, глядя на него сверху вниз. — Потому что ты действительно больше никогда не.

И наотмашь ударил его хлыстом.

Лицо Толя пересекла тонкая кровавая полоса — в какой-то безнадежной попытке, видимо, вспомнив, что пил какое-то усиливающее пойло, он вскочил и кинулся на Лейтона, но был лишь одним пинком ноги отброшен обратно на пол.

— Видишь ли, Толь Маллоу… — задумчиво проговорил Уинфорд. — Сдохнуть ведь тоже можно по-разному. Просто мерзко или вопиюще, невообразимо, чудовищно мерзко. Какой вариант тебе больше по душе?

— Пощадите, майор! — проскулил крысеныш, скребя грязными ногтями грязный же пол.

— Что ж, если не хочешь выбирать, то оставлю этот выбор себе.

Я смотрела на это, каждую секунду желая отвести глаза. Но не отводила.

Стояла рядом с Рупертом Аллиотом, а Лейтон…

Лейтон был воплощением холодной ярости.

Китель он давно сбросил на руки Руперту.

Обрабатывал Маллоу изощренно, практически без эмоций на лице. С филигранным расчетом — не доводя жертву до потери сознания, но оставляя на самой последней границе боли, за которой идет благословенное затмение.

В черных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами, с темными, почти черными глазами черный дракон Лейтон Уинфорд напоминал самого дьявола, вырвавшегося из преисподней.

Несколько темных прядей выбились из его идеальной прически и упали на лоб, и руки его были в крови. Брызги крови Толя запачкали его белоснежную рубашку, и даже на щеке багровела темно-красная полоса.

Каждое движение выверено, каждый жест отточен.

Наверное, это прозвучит ужасно, но, даже с такой жестокостью пытая человека, Лейтон Уинфорд выглядел настолько завораживающе, что от него невозможно было отвести глаз.

Хотя тот, кто лежал перед ним, уже мало напоминал человека.

По пояс обнаженный — спина его напоминала месиво, а лицо — один кровавый сгусток. Маллоу уже не кричал, не скулил, только, как рыба, открывал рот с кривыми обломками зубов, слабо загребая переломанными пальцами эти свои собственные зубы, которые валялись рядом, в луже крови.

Поначалу он пытался отползать, оставляя за собой кровавый след, но теперь и ползти уже не мог — осколок перебитого позвоночника торчал из его неестественно изогнутой спины.

Отбросив хлыст, Лейтон присел на корточки, с интересом разглядывая крысеныша.