Книга Особенности фиктивного развода с крылатым, страница 107 – Екатерина Вострова, Татьяна Новикова

Но правда такова: мы в западе. Рихард сильнее, у неё больше ресурсов, а у меня нет ничегошеньки, кроме своих дурацких принципов. Ни старых связей, ни огромнейших денег, ни особой магии.

Мы ничтожны перед будущим. Наше спасение в руках Альбеску. Опять.

Если вдуматься, в прошлый раз я тоже оставляла брата в заточении — в горах. На бесконечное множество лет. Совершенно не владея ситуацией. Отдавая нас на откуп вампиру и его гениальным схемам.

Но тогда это был единственный выход.

Как и сейчас — цирк.

— Вот как ты заговорила. — Брат поджал губы. — Ужасно. Не верю своим глазам. Ты стала… ею.

— Кем?

— Майей, — он произнес имя с отвращением. — Этой слабой низшей девицей. Тварью, что дрожит от страха, а не пытается свернуть шеи врагам. Наверное, твоему фениксу нравится, что он может помыкать тобой, да? Моя Хида никогда бы так не поступила. Но ты — больше не Хида. Я и раньше это подозревал, но теперь вижу точно. Убирайся отсюда.

— Дохак, послушай.

— Я НЕ ЖЕЛАЮ ТЕБЯ СЛУШАТЬ!!! УХОДИ!!!

Он схватился за стул и кинул его в меня — еле успела отскочить. Затем поднял стол, смахнув с него какие-то вещи. Хвостик испуганно забился под кровать, скуля.

Я понимала: сейчас бесполезно с ним спорить. Пусть остынет. Завтра с утра я вернусь. И поговорю еще раз. Я буду настойчива. А нет — притащу брата за ухо к Нику, обсуждать условия.

Думаю, у нас есть одна ночь.

* * *

Дохак шагал по темной, зловонной улице городской окраины, раздраженно щурясь от редких фонарей. Одежда, что была на нем — бесила до крайности. В змеиной форме не приходилось беспокоиться о штанах, футболках, и теперь ощущать как тело облипляет ткань было весьма раздражающе.

Когда-то его обожествляли, приносили жертвы, пели хвалебные гимны. Теперь же он был вынужден скрываться от арбитров и собственной сестры, что мечтала избавиться от него, ради жареной курицы.

Его пальцы сжимались в кулаки при одной мысли об унижении, которое он переживал. Как он, древний змей, скатился до этого?

Он бросил взгляд вниз. Хвостик жался к ногам, изо всех сил стараясь не отставать. Этот крошечный комок жизни был единственным существом, которому Дохак всё ещё казался богом. Маленький, беззащитный, но преданный до конца.

«Не то, что эта предательница Хида!» — мысль о ней причиняла боль: острую, незаживающую.

Воспоминания о недавнем споре вспыхнули перед глазами, заставляя челюсть сжаться.

— …Могу принести яд. Убьешь себя сам?…

— Ты так не поступишь!

— Отчего же? Поступлю. Дохак, очнись!…

Как она могла говорить такое?! Как? Его Хида никогда бы так не поступила, могла ругать, бить, бранить, но всегда была на его стороне! Всегда, что бы ни случилось!

Все, что у него осталось, это обрывки воспоминаний о прошлом, когда они были едины, а мир лежал у их ног. Теперь Дохак был один. Хвостик и темнота — последние союзники.

Сестра сказала, что не будет помогать. Сказала, что сдаст его, если понадобится. Такое не укладывалось в голове.

Все чаще и чаще всплывала зудящая мысль: «Хида не могла! Так может, это и не Хида вовсе?»

Злость бурлила: тягучая, как яд. Предательство жгло изнутри.

— С сестрой поругался? — ночная тишина разбилась от невнятного голоса откуда-то впереди.

Дохак замер. Слова были неразборчивыми, а тон слишком низким для женщины и слишком высоким для мужчины. Кому он принадлежал? Хвостик испуганно прижал уши к голове. Трусишка.