Книга Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло, страница 94 – Галина Гончарова

М-да. Дерьма в Лаврике хватало.

— Юля! – одернуло меня подсознание. – О мертвых либо хорошо, либо ничего!

Ага, счазззз… Мне что – и о вампирах теперь плохо не думать? Нет уж, кто по жизни сволочь, тот и после смерти сволочью останется. И потом… Ельцин. Есть такое имя. Слышали?

О! Вот он не так давно померши. Еду я в маршрутке – и там объявляют «печальную» новость. Секунд тридцать молчание. Потом реакция:

— Туда и дорога, паскуде…

— Раньше бы надо…

— Чтоб его там черти… – Чертям желалось прибегнуть к активному гомосексуализму с помощью разного сельхозинвентаря.

Так-то. Если бы объявили, что Ельцин ожил, люди бы точно его пристукнули. А вы говорите, о мертвых только хорошо… Так то смотря какие мертвые!

— Юля? – Мечислав коснулся моего плеча и протянул большой белый платок, резко пахнущий духами. Я благодарно кивнула и уткнулась в него носом. А то запах, плюс вид…. Многовато будет.

Пока я пыталась отвлечься, чтобы хоть сразу не стошнило, Мечислав уже успел открыть дверь квартиры и скользнуть внутрь.

Обычная однокомнатная квартирка. Квадратный холл, коридорчик ведет на кухню, дверь в комнату прямо напротив входной двери. И сразу видно Лаврика.

Он лежал на спине. Ковра не было, и на голом полу у окна был вычерчен мелом круг. В круге – треугольник. Лаврик лежал четко в центре. Голова – одно острие треугольника. Ноги разведены к двум другим углам. Голова ближе к двери, ноги к окну. Горло – перерезано от уха до уха. Мимо меня скользнул Вадим и поднял голову Лаврика за волосы.

— Кромсал этот поддонок от души. На ниточке держится.

— Он резал несколько раз – или один? – проявил интерес Мечислав.

— Определенно с одного удара. Похоже на короткий широкий нож. Типа охотничьих.

— А лезвие зазубренное?

— Нет.

— А остальное? – подала голос я.

Мечислав чуть сместился – и теперь я видела всего Лаврентия. Всю «картину».

— Б… – меня хватило только на одно слово. И было отчего.

Певец был буквально весь искромсан в лохмотья. Грудная клетка была вскрыта, как на скотобойне. Так, что весь ливер – печень, почки, сердце – все было наружу. Руки, ноги, лицо – все тело покрывали царапины… странные палочки, загогулины, черточки, точки… Больше всего это походило на повтор одних и тех же знаков. Руны? Или нет? Чувствовалась в них какая-то система. Странная, страшная, но – система. И такими же знаками, только меловыми, был покрыт круг. И в то же время… Пространство треугольника оставалось чистым. Кто специально вырезал на теле бедолажного певуна эти значки – и что они означали? Да, система. Но ни одного четкого знака я найти не могла! Ни руны, ни иероглифа, ни даже коротенького «Х», «У» и что-то еще из высшей математики… Словно кто-то и что-то недоделал… Спугнули, что ли, маньяка?

А…

— Что-нибудь из внутренних органов пропало? – Мечислав задал вопрос раньше, чем я успела даже подумать.

— На первый взгляд все цело. Почки, печенка, селезенка, желудок, легкие, сердце… Опа!

— Сердца – нет?

— Есть. Но оно… как у мумии.

— Чего? – выдала я. И полезла вперед.

Ой, зря я это опять сделала. Мне хватило одного взгляда на останки Лаврика. Страшным было не то, что я знала его при жизни. Во всяком случае, видела и даже могла бы познакомиться. И не кровь с внутренностями. Кого этим запугаешь после голливудских ужастиков? Да после них так и хочется телевизор тряпкой вытереть, чтобы не вляпаться. Страшным было то, что сжимал в руке Вадим.