Книга Терапия для дракона, страница 84 – Майя Фар

— Это была моя вина, что я не предусмотрел засаду, — ровно сказал Итон.

— Это была вина того, кто её устроил, — мягко поправил Вердер. — И того, кто ему помог.

В гостиной стало очень тихо. Силли как раз внесла поднос, на которой стояли чашки и небольшая тарелочка с пирожными, они слегка звякали о блюдца и в этой тишине звук фарфора звучал слишком громко.

У меня уже был готов сорваться вопрос, но неожиданно задал его Итон.

— А кто помог?

— О том, куда именно вы собирались направиться с его величеством, до момента отправления никто не знал. — Вердер взял чашку, повертел в руках, любуясь росписью, будто пришёл не за этим, и, почему-то уставившись на меня, добавил, — И этот вопрос меня до сих пор тревожит.

Он сказал это так буднично, так по-доброму, что не сразу понимаешь, что это была угроза. И у меня возник вопрос: а почему он это говорит?

Я чуть было не спросила это вслух, но меня снова опередил Итон.

— Чем же я могу помочь следствию теперь? — спросил он.

— Вспомните точно, кому вы могли сказать. — Вердер отставил чашку, но при этом не отвёл взгляда от меня.

Итон сжал губы и через пару мгновений произнёс:

— Никому.

Вердер будто бы не услышал, и неожиданно задал вопрос мне:

— Я слышал, ритуал разрыва связи обошёлся вам дорого. Ваша память пострадала?

— Частично, — осторожно ответила я. — Лекарь говорит, что она в любой момент может вернуться, — и на всякий случай добавила, — а может и нет.

— Какое горе. — Он покачал головой с таким непритворным сочувствием, что мне на секунду стало стыдно за своё враньё. — И всё же, аэра… порой именно у тех, кто многое забыл, всплывает то, чего не замечают те, у кого с памятью всё в порядке.

Итон снова вмешался:

— Канцлер Вердер, вы хотите провести допрос?

Вердер укоризненно покачал головой и в тон Итону ответил:

— Дорогой мой, генерал Хаарраэш, если бы я хотел провести допрос я бы вызвал вас и вашу супругу к себе. Я просто хочу поговорить.

И начал допрос. Не помню ли я некоего господина, что бывал у нас до моего отъезда. Не приходили ли письма без подписи. Не казался ли кто из старой прислуги слишком любопытным.

Я отвечала «не помню» столько раз, что и сама почти поверила в то, что «не помню».

А потом он вдруг замолчал. И посмотрел на меня долгим внимательным взглядом. Ноздри его едва заметно дрогнули.

— Благодарю за содействие.

Я пожала плечами, не понимая, что за содействие, когда я ровным счётом ничего не ответила.

Собираясь уходить, он спросил:

— Я слышал вы собираетесь на именины королевы-матери?

Итон кивнул.

— Буду очень рад вас там увидеть.

Я пошла проводить канцлера, Итон наблюдал за нами с лестничной площадки.

Канцлер молчал всё время, пока мы спускались с лестницы и направлялись к двери, услужливо распахнутой Кристианом

А возле двери он замешкался и произнёс.

— Знаете, аэра, что я понял за свою долгую и довольно утомительную службу? — Он говорил легко, будто делился с роднёй застольной мудростью. — Что его величество несёт на плечах куда больше, чем кажется со стороны. Наш король добр. А королевству порой нужна не доброта, а твёрдая рука. И тогда находятся те, кто берёт эту тяжесть на себя, не дожидаясь, пока их попросят.

— Вы говорите о себе, канцлер? — не удержалась я.

— Я говорю обо всех нас, кто любит Даррегар, — улыбнулся он. — Берегите себя, аэра Оливия, и не забывайте о своих близких. В наши времена родные — это, право, всё, что у человека есть по-настоящему.