Книга Терапия для дракона, страница 117 – Майя Фар

Канцлер оказался хитрее нас.

Судя по яркости камней на платье, до взрыва оставались считаные мгновения. Почему стоят остальные? Все застыли и словно заворожённые смотрели на разворачивающееся действие.

Решать надо было мгновенно: до короля ей оставалось несколько шагов. Я поймал её взгляд и увидел, что она борется; в глазах Оливии сквозь пустоту появлялась боль, значит, она пытается сломить навязанную ей чужую волю. Я не мог потерять её, но я не мог потерять и своего короля.

Выбор.

Я должен был выбрать.

И вдруг я увидел, что Оливия падает. Возможно, ей удалось таким образом остановиться.

Но если она упадёт, то цепочка артефактов разорвётся. Взрыв не достанет короля.

Но Оливии не выжить, тем более что она не дракон.

Решение пришло раньше, чем я додумал мысль.

Я встал, и никто не успел понять, что произошло. Никто даже не успел удивиться. Два шага, которых от калеки не ждал никто, — я схватил Оливию в охапку, и мой дракон распахнул крылья впервые за целую вечность. Первый взмах крыльев вознёс нас к крыше, а второй вынес наружу, даже не заметив преграды.

Я взлетел туда, где ни одна чужая магия не могла дотянуться до заложенной в камнях смерти. Одним движением когтей я содрал сверкающую нить артефактов с её груди, не проронив ни капли крови.

Камни полетели вниз и взорвались над столицей россыпью разноцветных искр, словно так и было задумано, как праздничный салют в честь именин королевы-матери.

Я уносил свою истинную прочь. Туда, где будем только мы вдвоём. В наш дом.

И не заметил того, что у неё на поясе в остатках платья, в шнуровке, был спрятан ещё один ряд артефактных камней.

Я понял это, лишь когда раздался резкий хлопок, а Оливия вдруг дёрнулась. Лицо её исказилось от боли, и она обмякла в моих руках.

Я опустился на землю, её спина была мокрой от крови, а алый шёлк платья стал кроваво‑алым.

Схватив любимую, я ринулся домой. Мне было всё равно, что там, во дворце, я знал, что теперь Брейден справится. А вот Оливия без меня погибнет.

Держа на руках Оливию, я вбежал в дом. Кристиан тут же вызвал лекаря Номара, который появился к тому моменту, когда я уже остановил кровь.

— О, все святые! — воскликнул лекарь Номар. — Что случилось с аэрой? — Он сердито посмотрел на меня. — Что вы с ней сделали?

Пришлось рявкнуть:

— Это не я! Аэра попала под взрыв.

— У неё не осталось ни одной целой кости. — Лекарь больше меня не обвинял. Но его хмурое лицо заставляло меня нервничать.

Дракон, мой дракон, который, как оказалось, вполне себе жив и силён, рычал так, что заглушал то, что говорил лекарь.

Рианарра стояла рядом. Она, как никто, понимала моё состояние и, взяв меня за руку сказала:

— Итон, пока камень-сердце сияет, есть шанс.

Амулет истинной связи сиял, подтверждая то, что я упорно отгонял от себя, боясь поверить. Оливия — моя истинная, я ошибался, когда отрицал это, а мой дракон знал лучше меня.

Вскоре лекарь Номар вышел:

— Кости я срастил, нервные окончания — тоже; теперь надо ждать.

Но прошёл час, за ним — другой, наступила ночь, вслед за ней пришёл рассвет.

А она не приходила в себя.

Я звал её, шептал имя, целовал руки — она не просыпалась. И только камень-сердце у неё на груди всё светился и светился, даря надежду.

Приходил Брейден, рассказал, что произошло после того, как я вынес Оливию, пробив крышу.