Книга Симулякр, страница 97 – Гидеон Торн

— При всём уважении, Олег Петрович, личная жизнь сотрудников — не моя зона ответственности, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, почти скучно.

Но он будто не слышал. Смотрел куда-то мимо меня, в тонированное стекло, за которым угадывались смутные очертания парковки.

— Я всегда задавался вопросом… зачем он попросился в «Эйдолон». Архитектор по образованию. Я мог бы найти ему приличную работу в этой сфере. А его потянуло к вам. И теперь… теперь всё встало на свои места. Оказывается, он их ненавидел. Даже больше, чем меня.

— Сотрудникам не обязательно любить андроидов, — пожала я плечами. — Я вот к ним тоже не особо питаю симпатии. Они просто инструменты.

Олег медленно перевёл на меня взгляд. Его глаза были мутными, уставшими, но в глубине горел какой-то странный, пугающий меня огонёк.

— У его матери был андроид. После нашего развода.

— Ну, это не редкость, — сказала я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Многие наши покупательницы таким образом латают душевные травмы, оставленные мужчинами.

Я замолчала, закусив язык. Не надо. Не надо лезть. Но слова уже вырвались, подогретые собственной, старой, как мир, злостью.

— И, если честно? Они правильно делают. Кто это была — девушка помоложе? По-красивее? Посвежее?

В салоне повисла гробовая тишина. Олег не шевелился, только его пальцы слегка сжались на коленях. Я внутренне приготовилась ко всему. Но он лишь тяжело вздохнул, и этот вздох прозвучал удивительно… по-человечески.

— Это была ассистентка. На пятнадцать лет младше. Почти ребёнок. Я не горжусь этим. Но и оправдываться перед вами не собираюсь. Мы, мужчины… все ошибаемся.

— А женщина должна прощать? — выпалила я, уже не в силах остановиться.

— Если любит — то да, — тихо ответил он. — А она… не простила. И не приняла обратно.

И вот оно. Корень всего. Измена, которая привела к разводу, одиночеству, покупке андроида для утешения. А потом, возможно, к чему-то ещё… к чему-то, что сломало психику сына. Вот откуда берёт начало его ненависть, его болезненная одержимость. Ненависть, растущая из детской травмы. Мне вдруг стало не по себе. Андроид не может заменить отца, но может стать целым миром для уязвлённой, разбитой горем женщины.

— И всё же, — настаивал Олег, и его голос снова стал твёрдым, начальственным. — Мой сын показался вам странным?

Я наклонилась к нему, сокращая дистанцию. Запах дорогого парфюма и табака ударил мне в нос.

— Чтобы не было в голове у вашего сына — это исключительно ваше дерьмо, Олег Петрович. И вы сами за него в ответе. А теперь, если вы не собираетесь прокатить меня до леса в багажнике… можно, я выйду? Я устала.

Олег криво усмехнулся.

— Вы смотрите слишком много… как их там называют… «тру-крайма»?

— Нет, — я уже потянулась к ручке двери. — Это вы сами задали такой тон с самого начала.

Он кивнул, и его взгляд скользнул в окно, туда, где стоял Аид в окружении двух силуэтов.

— Идите. Я уже получил то, что хотел. — Он сделал паузу, и когда заговорил снова, в его голосе прозвучала странная, почти отеческая нота. — И не заигрывайтесь с этим андроидом. Мою бывшую жену это до добра не довело.

Что-то в этих словах — в их интонации, в том, как он произнёс «не довело» — заставило меня вздрогнуть. Но спрашивать не стала. Погружаться в подноготную семейства Лебедевых ещё глубже мне совсем не хотелось. Я толкнула дверь и вывалилась на асфальт.