Книга Симулякр, страница 11 – Гидеон Торн

Арес мгновенно воспользовался моментом. Его руки обхватили её тучную талию. Он поднял женщину с таким усилием, что у него на мгновение запищали сервоприводы, затем вырвал из её ослабевшей руки остатки другого пончика.

— Отпусти! Мои пончики! — захлёбывалась она от негодования, но её взгляд, полный ужаса, был прикован ко мне, а не к утраченной выпечке. Похоже, вид моей фигуры в строгом костюме навёл на неё больший страх, чем перспектива сесть на диету.

— Молчите, — произнёс Арес, но уже без прежней отчаянной силы. Он смотрел на меня и на Аида, и его процессор за мигающей оптикой лихорадочно перебирал протоколы, пытаясь классифицировать новую угрозу.

Я сделала несколько шагов вперёд, наступая на её шикарный, теперь безнадёжно испорченный ковёр, оставляя на нём мокрые следы. Я смерила взглядом эту жалкую пародию на жертву домашнего насилия — с размазанной тушью, сахарной пудрой на щеках и полными слёз глазами.

— Ваш «абьюзер», — начала я, и каждый звук падал, как камень в колодец, — демонстрирует трогательную, хоть и доведённую до абсурда, алгоритмическую заботу о вашем драгоценном здоровье. Следование протоколу «7-Дельта» — это не агрессия, сударыня. Это его работа. Прямая обязанность. А вы... — я показала подбородком на коробку, — проявляете силу воли, достойную отдельного научного исследования. Можете подать заявку на грант.

Маргарита Семёновна ахнула, её губы задрожали, налились кровью. Арес инстинктивно прижал её к себе, его пальцы впились в ткань халата. В его позе читалась не угроза, а растерянная защита.

— Я... он меня не пускает! Он мучитель! — выдохнула она, но в голосе уже не было уверенности, лишь привычная, заученная жалоба.

— Мучитель? — Я фыркнула, и звук этот был сухим и безжалостным. — Мучитель не стал бы останавливать вас от того, что медленно, но верно убивает. Он бы поощрял, подкладывая сладости. Ваш же Арес... — я кивнула в его сторону, — он просто слишком усердный слуга. Буквально следующий своим обязанностям. Но его усердие, сударыня, дорого обходится компании.

Я сделала паузу, дав этим словам впитаться.

— Следующий «инцидент агрессии»… любой ваш истеричный звонок в службу поддержки с криками о том, что он не даёт вам жрать… — я намеренно употребила это грубое слово, и она вздрогнула, как от пощечины, — и мы отправим вашего кухонного диетолога на переплавку. Понятно? Или вам нужен письменный приказ с печатью? Я могу его оформить прямо сейчас.

Эффект был мгновенным и почти физическим. Маргарита Семёновна вцепилась в рукава Ареса так, что её короткие пальцы побелели.

— Нет! Нет! Не надо! — залепетала она, и слезы, наконец, хлынули из её глаз, смывая тушь и пудру. — Я поняла! Всё поняла! Больше не буду! Не трогайте его! Он… он хороший! Он единственный, кто обо мне заботится… по-настоящему!

Она прижалась к его груди, вся сотрясаясь от рыданий, ища защиты у того, кого минуту назад называла мучителем. Арес замер. Его система явно не справлялась с таким поворотом. Он машинально обнял её, а его взгляд метнулся ко мне — виноватый, извиняющийся, почти человеческий. Я проигнорировала его. Моё внимание было приковано к женщине, и в её последних словах была такая горькая, такая унизительная правда, что у меня на секунду свело желудок. «Единственный, кто заботится». Вот до чего они себя доводят.