Книга Девиант, страница 65 – Гидеон Торн

В этот момент акустика клуба словно подстроилась под наше настроение.

Грохочущий бас стих, и в кабинку ворвался чистый, пронзительный голос. Диджей включил трек, который я знала наизусть, — «Whataya Want from Me» Адама Ламберта. Каждое слово било точно в цель, разносясь по залу и проникая даже в нашу стеклянную клетку на высоте потолка.

Hey, slow it down…Whataya want from me?

(Эй, тормози…Что ты хочешь от меня?)

Yeah, I`m afraid…Whataya want from me?

(Да, мне страшно…Что ты хочешь от меня?)

Я замерла. Эта песня... Она всегда казалась мне слишком выворачивающей душу наизнанку. Но сейчас, в этот момент, с ним рядом, она звучала как послание, адресованное лично нам.

Я медленно повернулась к нему. В свете скользящих лазеров его профиль казался высеченным из камня, но я видела, как напряглась его челюсть, как дрогнул кадык. Он тоже чувствовал это. Он не мог не чувствовать.

Я плотно прижалась спиной к прохладному стеклу, ощущая затылком вибрацию механизмов. Цербер стоял так близко, что я чувствовала жар его тела, но его взгляд всё ещё пытался найти опору где-то внизу, среди танцующей толпы. Он боялся. Боялся посмотреть на меня. Боялся того, что может увидеть в моих глазах.

Ведь я не позволила ему сбежать.

Медленно, почти невесомо, я коснулась его подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть на меня. В этот момент песня достигла пика, и я, не отрывая взгляда от его красных, непроницаемых глаз, прошептала слова вслед за вокалистом, превращая их в свои:

— Just don't give up, I'm workin' it out...— мой голос дрогнул, но я продолжила, почти касаясь его губ. — Please don't give in... I won't let you down.

Только не сдавайся, я во всём разберусь... Пожалуйста, не поддавайся... Я тебя не подведу.

Эти слова, спетые Ламбертом для миллионов, сейчас предназначались только одному в этой тесной стеклянной клетке. Я видела, как расширились его зрачки, почти затмив красную радужку, как замерло дыхание. На мгновение мне показалось, что стальная броня, которую он выстраивал годами, дала трещину.

Кабинка вздрогнула, начиная плавный спуск вниз, к реальности. Но здесь, на высоте, время остановилось.

Цербер склонился ниже. Его огромная ладонь, горячая и властная, легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, лишая возможности отстраниться — хотя я и не собиралась. Его лицо было так близко, что я видела каждую искру неонового света в потемневших глазах.

Почти касаясь моих губ, он выдохнул мне в губы, и его голос — низкий, вибрирующий, срывающийся — идеально попал в ритм песни:

— There might have been a time... When I would let you step away...— прошептал он, и я почувствовала, как его дыхание обжигает меня. — I wouldn't even try... but I think...

Он сделал паузу, и в этой тишине, на высоте двадцати одного метров над безумной толпой, его слова прозвучали как окончательный приговор собственной выдержке:

— ...You could save my life.

Было время, когда я бы позволил тебе уйти... я бы даже не пытался тебя удержать... но я думаю... ты могла бы спасти мою жизнь.

Цербер прильнул к моим губам.

Его поцелуй оказался порывистым, резковатым и неуклюжим — в этом движении сквозила неопытность существа, привыкшего наносить удары, а не дарить ласку. Я чувствовала, как он замер на мгновение, словно испугавшись собственной смелости, не зная, что делать дальше с этим обжигающим контактом. Это был его первый раз — первый настоящий вдох в мире чувств, который он никогда не понимал, но к которому так отчаянно стремился.