Книга Амнезия. Мой не бывший, страница 149 – Иден Хол

— Лучше останься со мной, – тяну его к себе. Он бледный, уставший, с дурацким фиксирующим воротником на шее и оттого неуклюжий.

Небритый, лохматый и самый прекрасный мужчина на земле!

Тот, что готов отдать за меня и малыша свою жизнь!

Люблю его безумно до боли в груди и наворачивающихся слез.

Илья привстает и дотягивается. Мы целуем друг друга с таким трепетом и нежностью, что я боюсь вдохнуть.

— Спасибо тебе, – шепчет мне в губы, прикрывая глаза. – за то, что была всегда рядом, даже когда я не был этого достоин. За то, что выбрала меня и своим выбором превратила в совершенно нового человека. – Смотрит пронзительно. – За то, что продолжала бороться за меня и мою память, когда я уже был готов принять фальшивую жизнь, созданную другими. Ты одна не сдалась, Лина.

Целую его еще раз. Мягко, нежно, с благодарностью не меньшей, чем он произносит вслух. Потому что я делала все это только по одной причине. И эта причина – он.

Он заставил меня ощутить себя самой прекрасной, желанной и любимой женщиной на планете Земля. Подарил мне минуты, часы и дни самой настоящей страсти, жарких чувств и пронзительных эмоций. Мы в них сгорали и возрождались каждый раз, когда были близки.

И все потому, что этот мужчина не просто брал меня, но отдавал всего себя, открывая только для меня стороны не существующие для других. Внимательность, нежность, заботу, самоотверженность и любовь.

— Спасибо тебе за сына, – добавляет он, и на мои глаза наворачиваются слезы. Я моргаю и хочу сделать вид, что не вижу его блестящие глаза.

Он прекрасен, как мужчина и будет еще лучше в качестве отца.

— Он такой маленький, – вздыхаю я, и Илья обнимает меня, присев на край.

— Маленький, но уже такой сильный. Я слышал, как он кричал, когда родился.

— Правда?

Кивает утвердительно и мягко улыбается.

— Я сбежал из палаты и пришел к тебе ночью.

— Ты ненормальный, Воронов, – не могу сдержать улыбку, наполненную счастьем. – А сейчас ты тоже сбежал? Тебе же, наверное, нельзя вставать с постели!

— Сбежал. Только ты не переживай, все под контролем.

Чему я удивляюсь, этот мужчина останавливает поезда, чтобы сказать мне как я не права. Думаю, продавить больничные правила под свои нужды не составило ему труда даже с сотрясением мозга. Его упрямством и целеустремленностью можно питать небольшой город вместо электричества.

— Как ты себя чувствуешь? – садится поудобней и приглаживает мои растрёпанные волосы. Выгляжу, я, наверное, просто кошмарно. Все, на что вчера хватило сил, это вытереть остатки размазавшейся косметики влажными салфетками и выключиться.

— Спросил человек с травмой головы и позвоночника? – шутливо возвращаю ему его беспокойство. – Как ты вообще ходишь?

— В основном под допингом. Но когда у человека есть цель, боль ничто. Ты видела малыша? Что говорят? Мне ничего не отвечают, им не хватает подтверждения отцовства.

— Маленький в порядке, мне давали его на руки сразу после родов, а потом увезли в инкубаторный бокс. Он такой крошечный, – на меня накатывают слезы умиления, когда я вспоминаю нашего кроху, – но уже похож на тебя.

— Боже, – смущается Илья, – надеюсь, только внешне.

— И характером тоже, он очень сильный и упрямый. Врачи сказали, что сразу сам задышал даже такой недоношенный, и вес у него хороший. Будет большой и красивый, как папочка.