Книга Амнезия. Мой не бывший, страница 106 – Иден Хол

И я даже не собираюсь скрывать, как мне больно. Мы облучимся оба. Скорчимся от этой радиации. Ей все равно, в какую сторону фонить.

— Полина, ты моя любовница.

Полина

Из моих губ вырывается безумный смешок. Вслух это звучит хуже, чем в мыслях.

— Ты бредишь.

— Понимаю, – опускает голову. – Я бы тоже не поверил, – выдыхает свой болезненный смех. – Но я так поступил, и… ты считала, что у меня одна. Я обманывал и тебя, и Лану. Это факты.

Снова поворачивает и раскрывает свою паутину.

— Я скрывал вас друг от друга. Вы никогда не пересекались. Ты знаешь об этих апартаментах, а она нет. Идеально, чтобы встречаться с любовницей. Мы с тобой были близки в самых безумных местах, урывками, будто крали это время вдвоем.

— Это какой-то бред! – я ухожу в отрицание, циклюсь на одном слове. – Ты же ничего не помнишь! Никакой нашей близости! Ни как мы встречались, ни где! Не помнишь же? Как ты можешь говорить? Я помню совсем другое!

— Потому что я заставлял тебя верить, что это правда.

— Я чувствовала другое!

— Вот это! – тычет пальцем в узелок «сосудов», жирную точку на схеме, – было у меня дома, когда Лана уезжала к родителям. – Он смотрит на экран, я на него. – Вот это! – в другую точку, – ты приходила, пока Лана летала в Питер вести конференцию.

— Хватит…

— Вот это! – еще жестче в экран, – когда она была на ретрите по психологии, – пальцы замирают, вздрагивают и сжимаются в кулак. – Двое суток на выходных.

И я вспоминаю этот день. Дни… сутки. Наши ночи у него в квартире, смятую постель, рассвет в наполненной пеной ванне у окна, наши сплетённые пальцы…

«Наследи в моем доме, Лина…»

Как пощечина выбивает из меня воздух.

Я наследила. Оставила свои духи, белье в ящике… сбила настройки Фреда и переименовала его в Федора. Чтобы Илья улыбался. Это ломало его идеальный порядок. Добавляло в него капельку хаоса.

Меня.

— Все было так? – смотрит на меня, не разжимая кулака, словно в нем он держит пучок своих оголенных нервов.

— Да. Так.

Гасит экран и поворачивается ко мне.

— Ты ведь именно поэтому с момента моего возвращения в офис находила малейший повод для наших встреч, чтобы мы работали рядом. Говорили, бывали где-то вдвоем. Ты хотела все это вернуть, – вдыхает, – то, чего не должно было случиться в принципе. Но все же случилось. Ты хотела, чтобы я это вспомнил.

— Я и сейчас хочу, иначе не была бы здесь!

— Я не знаю, зачем это тебе сейчас, я не понимаю, – качает головой, – но… не злюсь, не обвиняю тебя. Ты имеешь… на все это право. Полина, – собирает свои мысли вновь. – Неважно, что ты чувствуешь или помнишь. Потому что все, что между нами происходило, это была ложь. Моя ложь!

— А что тогда чувствовал ты? – мой голос, будто с глубины. – Ты сам что чувствовал?

— Я не знаю… – смотрит в черный, погашенный экран.

— Что ты ощущал?

— Не знаю!

— Хоть что-то было?

— Я не помню! – срывается криком. – Ничего я не помню! Совсем!

— Ты сам тянулся ко мне! Все то время, что я проводила с тобой, ты тоже этого хотел! Ты сам хотел меня поцеловать! Ты что-то вспоминал! Там у камня мне не показалось! Глупо это отрицать!

— Я… – вдыхает, собирает свои осколки, но они вновь рассыпаются в его взгляде, – это была похоть! Я хотел тебя! И тогда, и сейчас. Ты вызываешь у меня сексуальное желание на грани помешательства! – Отворачивается резко, идет рывком по комнате, мечется, словно загнанный зверь. – Я думаю об этом, чувствую тебя, вожделею твой запах, твое тело, ты снишься мне снова и снова! Я хочу секса! – вновь передо мной. Дышит тяжело, в глазах непроглядная тьма, будто этот кошмар уже и наяву преследует его. – И все! Ничего больше!