Книга Новый год с деревенским мачо, страница 64 – Ева Файнд

— Но это же проституция! Как можно на такое добровольно пойти? – шокировано говорю я.

— А ты нас не суди! – обрывает меня Аня. – Я в своём селе никогда бы не заработала на хорошую жизнь. А здесь ещё годик поработаю, и квартиру куплю. Может, и машину.

— Всё, давайте спать! – не выдерживает и зевает Мила. – Ты, Лиза, может, перекусить чего хочешь? Можешь чайник поставить и в холодильник залезть.

— Нет, спасибо.

Внезапно мне приходит мысль, как можно отсрочить моё общение с "клиентами". Нужно голодать! Если у меня случится обморок, никто не заставит работать. А может, и в больницу отвезут…

"Или убьют", – вдруг проносится в голове ужасная версия.

— Давай, я это выкину! – Аня берёт с моей кровати грязную футболку.

— Нет! – вскрикиваю я.

Выхватываю из её рук футболку Артура и кладу её под подушку. Аня равнодушно пожимает плечами и заваливается в кровать.

Всю ночь я не сплю и обнимаю единственную вещь, связанную с моей прошлой жизнью. На ней ещё остался еле ощутимый, но такой приятный и родной запах Артура…

Я не могла сомкнуть глаз всю ночь. То и дело начинались приступы паники. Было ощущение, что становится нечем дышать. Моё сердце выдавало тахикардию даже, когда я лежала неподвижно.

Под утро я почувствовала себя совсем плохо. Появился озноб и кашель. У меня не такой уж хороший иммунитет, поэтому ходьба босиком по улице могла спровоцировать болезнь. Чего только стоило мне переохлаждение в Калиновке. Но тогда обо мне позаботился Артур…

Соседки по комнате, похоже, встали очень рано и вот уже несколько минут пытаются меня растормошить.

— Просыпайся ты! – слышу голос Ани.

— Не могу. У меня, кажется, температура.

Чувствую прохладную руку на своём лбу.

— Точно, горячая… Всё равно, вставай! Иначе хозяйка прибьёт тебя. Сейчас уже Тамара придёт!

— Пусть прибьёт, чтоб не мучиться, – равнодушно отвечаю я.

Я переворачиваюсь на бок, чтобы отвернуться к стене, и тут слышу испуганный голос Милы:

— Лиза, пожалуйста, вставай! А то нам тоже влетит!

Поворачиваюсь и смотрю на неё. Она и, правда, напугана. Похоже, не так уж им тут хорошо, как они твердят.

Я приподнимаюсь. Не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Как всегда, когда речь заходит о проблемах других людей, во мне просыпается чувство вины…

Мила и Аня отправляют меня в ванную. Я наспех умываюсь, чуть не падая от слабости. Затем они меня расчёсывают и помогают переодеться в какой-то странный наряд – обтягивающие легинсы и топик, больше напоминающий лифчик.

— Что же делать с твоим лицом? – задумчиво спрашивает Мила.

— Тональника и пудры побольше, – советует Аня.

Они наносят на меня плотный слой штукатурки, так, что фингал и подсохшее рассечение становятся практически незаметными. В это время в комнату влетает Тамара.

— Ну, и видок! – кисло произносит она, оглядывая меня с головы до ног.

— У неё температура, – говорит Мила.

— Какая же ты проблемная! Давай пошли со мной! На вот, обуй! – Протягивает мне серебристые босоножки.

Я с трудом надеваю их. Не могу унять дрожь по всему телу. Босоножки имеют высокую тонкую шпильку. Кроме того, они мне большие. Чувствую в них себя совершенно неустойчиво.

Еле иду за Тамарой, глядя на её красную шевелюру. Заходим в лифт и едем на первый этаж. Она помогает мне дойти до одинокой двери в одном из коридоров, прикладывает карточку, и мы оказываемся в просторном кабинете.