Книга Сердолик – камень счастья, страница 89 – Анна Корнова

Несколько раз в Даниловск приезжал Слава навестить дочь, полюбоваться на внучку.

— Я сначала недоволен был, что ты сорвалась непонятно за кем, а теперь вижу: права была. И Дмитрий очень достойный человек, и живёте Вы хорошо. Мне тогда показалось, что ты его не любишь.

— Папа, я его всегда уважала. И раньше, и сейчас. А уважение — это самое главное. Можно любить, и при этом обманывать, изменять, даже бить. А если уважаешь человека, то не станешь ему лгать, не станешь его унижать.

— Ну, тут, конечно, поспорить можно, но я вижу, ты жизнью своей довольна, а это главное.

* * *

Плавно, без потрясений, проходили год за годом. Инна заканчивала институт, впереди была интернатура, в планах стояла ординатура — красный диплом давал на это шансы.

Наступили новогодние праздники, и Инна с Машей приехали в Даниловск. Семья Мишкиных всегда отмечала Новый год вместе в их небольшом, но уютном домике на берегу речки Даниловки. Они купили этот дом не только потому, что квартира была маловата, но и оттого, что их очаровал стоящий на высоком берегу милый теремок, изукрашенный кружевом деревянной резьбы. Когда Инна, прочитав объявление, предложила мужу пойти посмотреть, что там продают, она и не предполагала, что, увидев этот дом, сразу захочет в нём жить. Она ощутила, что здесь можно быть счастливой, посмотрела на мужа и поняла, что он чувствует то же самое. Они влезли в кредиты, в долги, и покупка дома состоялась.

В январе темнеет рано. Инна сидела за компьютером, читала найденные в интернете статьи по физиотерапии. Мишкин, несмотря на праздничные дни, был в больнице, Машенька спала. Инна любила этот зимний покой деревянного дома, нигде больше не чувствовала она себя так уютно, как здесь. Таинственно поблескивала в полумраке мишура на ёлке, тикали часы, слегка гудел газовый котёл, но неожиданно под окном отчаянно залаял Лорд, большой добродушный пёс, подобранный Мишкиным ещё щенком в больничном дворике. Кто-то чужой стучал в калитку, все свои знали, что у калитки есть звонок, а можно и просто открыть, приподняв крючок. Инна, накинув платок, вышла на крыльцо, снег густо валил, мешая в сгущающихся сумерках рассмотреть незваного гостя.

— Инн, чего смотришь! Открывай давай! Я замерзла как собака!

Инна слетела с крыльца, бросилась к калитке:

— Алина!

Все эти годы сёстры не общались. Инна знала от Славы, что Алина бросила институт, живёт преимущественно за границей, на звонки отца отвечает неохотно, навещает редко. И вдруг Алина каким-то чудом появилась в Даниловске, в доме сестры.

— Это ты тут всегда живешь? — Алина критически осмотрела гостиную. — Ну, и я здесь у тебя тоже немного поживу. Не возражаешь?

Инна обалдело смотрела на сестру.

— Ты откуда взялась?

— Из Вашей районной больницы. Отец сказал, что твой Мишкин в Даниловске работает, вот приехала. Добрые люди подсказали, где больница, благо, у вас она здесь одна. Твой Мишкин любезно предоставил мне домашний адрес. Ты знаешь, он уже не так гадок, каким был шесть лет назад. Усы отрастил, очки надел. Может, ещё и не привлекателен, но уже и не оскорбителен. Кстати, он тебе звонил, но у тебя выключен телефон.

— Алин, я ничего не понимаю. Объясни, что случилось.

— Инн, я голодная и замёрзшая. Дай что-нибудь поесть и выпить, тогда всё тебе расскажу.