Книга Сон в летнюю ночь, страница 83 – Анна Корнова

— Потише имя государыни говорите, — вновь понизил голос Мальцев. — Как спасти? Я же говорю, дести человек охраны завтра утром в крепость прибудет его забирать.

— Значит, сегодня действовать надо. Ведь это золотой мальчик, он уже «Отче наш», и «Богородице», и «Тараканище» наизусть бойко рассказывает.

— Виктория Робертовна, это политическое дело, не надо туда соваться.

— Сергей Афанасьевич, Ваши отмазки неубедительны. Давайте проведем мозговой штурм — подумаем, что можно сделать.

Через час Виктория Чучухина постучалась к Анне Леопольдовне и сбивчиво объяснила, чтобы та собирала Ванечку, иначе его отнимут и отправят в Соловецкий монастырь.

— Мальцев право имеет везде ходить, он мимо караула Ванечку вынесет. И меня обещал из крепости вывести. Главное, мне отсюда на улицу выйти. Жаль, всем не убежать. У Вас вон Катенька, Лизонька новорождённая, да и проверяют Вас с принцем Антоном каждый час, чтобы на месте были. А Ванечка со мной побудет, пока это всё безобразие закончится. Должно же закончится когда-нибудь. Спишемся, и я Вам его привезу.

Каким образом и когда происходящее с ними могло закончится, в тот момент не думалось. Анна Леопольдовна, крестясь и причитая, достала холщовый мешок с жалким скарбом Российского императора.

— Виктория, я Вам верю, у вас дар, Вы знаете, что ждёт нас. Погодите, я разбужу супруга, чтобы благословил сына.

— Давайте и коменданта разбудим, а пусть ещё и часовые послушают, какая движуха у нас по ночам.

В крепости пленники жили под строгим караулом, но Анна Леопольдовна всё-таки привела Антона Ульриха, и он, что-то шепча, гладил по волосам спящего ребёнка.

В два часа ночи, после «вторых петухов», Мальцев ждал беглецов за конюшней. Он старался не думать, что стал заговорщиком похлеще Турчанинова. Виктории Робертовне до политических перспектив дела нет, она за жизнь ребёнка испугалась, но адъютант лейб-гвардии Измайловского полка Сергей Афанасиевич Мальцев понимал, что, спасая Иоанна Антоновича, он становится не просто бунтовщиком, а личным врагом самой императрицы. Однако твёрдый в своих правилах, на этот раз Мальцев поступал вопреки здравому смыслу. Что бы ни говорил ему рассудок, в душе он был согласен с Викторией, что нельзя везти в Соловецкий монастырь мальчика-императора, не по-христиански это получается.

— Ну, вот и мы, — Вика вынырнула из темноты, держа за руку сонного ребёнка, который не ведал, что является самым опасным заключенным Российской империи, из‑за которого поплатилось всё семейство.

— Переодевайтесь, Виктория Робертовна, — Мальцев протянул солдатскую форму. — Вместе из крепости выйдем. Раненбургские подумают, что Вы из Петербурга, а петербургские за здешнего примут. А Антона Ивановича в мешке вынесем.

Мальцев говорил совершенно спокойно, его уверенность в благополучном исходе передалась Вике, она даже не догадывалась, что на самом деле страшно нервничает Сергей Афанасьевич, не видела в темноте, как ходят желваки на его скулах.

Крепость они покинули без происшествий. Дежуривший у ворот солдат даже не спросил, что они тащат в ночи из крепости. Приезд столичного конвоя у местного караула вызвал стойкое неприятие, в первый же день вспыхнули ссоры, даже драка случилась, и вступать со столичными гостями в разговоры, грозящие перейти в перепалку, караульный не собирался.