Книга Сон в летнюю ночь, страница 71 – Анна Корнова

Виктория не помнила, как вернулась к себе, легла и моментально провалилась в сон. Проспала она сутки и, проснувшись, почувствовала себя здоровой, голова была ясной, а события прошлой ночи казались горячечным бредом. Но когда, не обнаружив никого ни рядом, ни за дверью, Вика побрела по дворцу, то первый же встреченный дежурный офицер объяснил, что теперь царствует Елизавета Петровна. Виктория с изумлением узнала о том, как, подняв роту Преображенского полка, Елизавета вошла во дворец, как арестовали Анну Леопольдовну, а её мужу Антону Ульриху не позволили даже одеться и полуголого отвели вниз, к саням: без мундира и штанов не очень-то покомандуешь, будь ты хоть генералиссимус. Виктория растеряно слушала, как всевластных Головкина, Остермана и Миниха отправили в Петропавловскую крепость, как провели присягу на верность императрице Елизавете.

— Вот не надоедает: то одним на верность присягают, то другим, — заметила Виктория, но после этих слов её собеседник тут же прекратил разговор и убежал «по делам».

Побродив по дворцу, Виктория вернулась в свою коморку. Если она перестала бредить и Анна Леопольдовна действительно арестована, значит, теперь её, Викторию Чучухину, от Слеповрана защитить будет некому. Вероятно, позавчера черный кот разбил зеркало пустым ведром. Не успела Вика решить, что ей делать в новых обстоятельствах, как её вызвали к Елизавете Петровне.

Цесаревна, а теперь уже императрица, сидела в бывшей спальне Анны Иоанновны. Елизавета была воодушевлена успехом последних дней и буквально излучала ликование. Она не ожидала, что так легко, без единого выстрела, власть упадёт ей в руки.

— Ну, проходи, чего в дверях жмёшься, — лучезарно улыбнулась Елизавета Петровна. — Ты, коли, завтрашний день видишь, говорила своей Ляпольдовне, что придётся ей корону вернуть?

— Я ничего такого не видела, — честно призналась Виктория и уточнила: — А почему вернуть? Она же её у Вас не брала.

По резко помрачневшему взгляду новоявленной императрицы Вика поняла, что ляпнула, как всегда, не подумав, страшную крамолу.

— Ты язык-то попридержи! — нахмурилась Елизавета. — Мне корона по законному праву, по близости крови к самодержавным родителям принадлежит. Рассказывай, чего видишь про наше правление.

— Всё хорошо сложится, — автоматически, не задумываясь над словами, объявила Виктория, за прошедший год она привыкла произносить эту фразу, — Будет так, как должно быть.

— Ты поясни, что видишь.

— Без комментариев.

— Яснее говори, — ледяным голосом произнесла Елизавета. — Ежели я буду коронована, что станется со мною далее?

— Если бы у бабушки был мотоцикл, она была бы байкером, — Вика не хотела это произносить, но фраза, пугая дерзостью, как-то сама собой сорвалось с языка.

Однако Елизавета не рассердилась, а лишь повторила:

— Ты яснее говори.

— Да не вижу я ничего, — в отчаянье произнесла Виктория. — Мне бы поспать.

Трое суток, проведённых в горячечном бреду, напомнили о себе: кружилась голова, дрожали ноги.

— Вижу, что болеешь, — кивнула Елизавета. — Ступай, после поговорим.

Виктория побрела к себе, хотелось есть и спать. Похоже, что она в непонятном качестве перейдёт к новому двору, едва ли её оставят в статусе камер-фрейлины и жалованье наверняка сократят. Здесь её Слеповран и заполучит, чтобы свои угрозы в жизнь воплотить. Бежать надо, только вот куда?