Книга Сон в летнюю ночь, страница 63 – Анна Корнова

Так, размышляя о своей незавидной доле, Виктория вошла в кабинет правительницы.

— Виктория, Вы вновь оказались правы. Я любима графом Линаром, граф выезжает из Дрездена в Лейпциг, а потом сразу в Петербург. Я написала ему: «Ожидаю Вашего возвращения с тем большим нетерпением, что мне хочется услышать суждение Ваше о некоторых вещах», и граф тотчас же завершил все свои дела и стал собираться в дорогу, — Анна Леопольдовна светилась от счастья.

— Поздравляю! Вы только что успешно решили несуществующую проблему, — сухо проронила Вика, но правительница даже внимания не обратила на недовольный тон фрейлины.

— Граф мне ответил, что, едва получив моё письмо, засобирался в путь, и ещё граф пишет, как сто раз поцеловал строку, в коей я попросила беречь здоровье и любить меня по-прежнему, — Анна Леопольдовна потупилась. — Граф пишет, что каждый поцелуй — это цветок, корень которого — сердце.

— Ну, написать-то и не то можно: бумага всё стерпит. Вот как появится, тогда и видно станет, сто раз он буквы целовал или не целовал вовсе.

— Это я и хотела бы узнать. Каким вернется граф Линар? Сбережет ли он силу чувства, ибо ничего иного я и не желаю, — Анна Леопольдовна могла беспрерывно спрашивать о чувствах Линара, каждый раз наполняясь искренним волнением.

Но тут, как всегда, не вовремя появился принц Антон. Не обращая внимание на Викино присутствие, он заговорил, путая русские и немецкие слова о том, что ему давно доподлинно известно, что он много раз говорил, что невозможно более терпеть и следует арестовать Лестока и расставить по улицам пикеты… Вика поняла, что речь вновь зашла про Елизавету Петровну.

— Почему Вы позволяете себе указывать мне? Я сама знаю с кем и о чём мне говорить. Мне всё это давно известно, и когда сочту нужным, я поступлю, как следует в таком положении дел, — перебила мужа Анна Леопольдовна.

Антон Ульрих растеряно посмотрел на Викторию, словно ища поддержки. Вике стало неловко за беспомощного принца, хотелось выступить на его стороне, но она уже знала, что правящим особам перечить нельзя, поэтому грустно посмотрела на Антона Ульриха, потом на часы, потом на Анну Леопольдовну:

— Я больше не нужна? Можно я пойду к тусовке готовится?

— Куда готовиться? К чему? — почти хором спросили супруги.

— Ну, к этому, к сегодняшнему мероприятию… к куртагу, — пояснила Вика.

За полтора года Виктория Чучухина так и не научилась, по выражению Юлианы, правильно говорить на русском речении.

Вику отпустили, она ушла, а к Анне Леопольдовне вновь вернулось тревожное предчувствие, часто посещавшее правительницу в последнее время. Все предупреждали, пугали, пророчили, но слишком серьёзно было обвинение в заговоре, чтобы высказать его цесаревне. Да и как Елизавета может посягать на престол, если она права на него не имеет в силу низкого рождения? Анна Леопольдовна искренне верила, что существуют какие-то правила владения троном и что их должно всеми соблюдать. Возможно, Елизавете Петровне её окружение и нашептало всяких глупостей, оттого и пошли эти нелепые пересуды, значит, сегодня же вечером надо всё-таки объясниться.

Может, и стоило Анне Леопольдовне отложить этот неприятной разговор с Елизаветой Петровной, не будить лихо, пока оно тихо, а дождаться, как она и хотела, графа Линара и посоветоваться с ним. А за то время что-то в планах цесаревны могло поменяться: французский принц Луи Франсуа де Конти через Давена попросил бы её руки или иной сюжет претворился бы в жизнь, и совсем иначе выглядела бы тогда летопись Российского государства. Но именно двадцать третьего ноября наша история совершила неожиданный вираж.