Книга Сон в летнюю ночь, страница 5 – Анна Корнова

— Врачи у Вас есть?

В ответ молчание.

— Где у вас тут главврач?

Снова молчание.

— Ну, кто тут за главного?

— Сие усадьба Их светлости князя Соболевского-Слеповрана Романа Матвеевича, что тебя привели.

— Треш… — грустно выдохнула Виктория.

Босая между тем осмелела, подошла почти вплотную к Виктории и стала её пристально рассматривать.

— Чем так тебя? — девушка осторожно указала на разноцветные ногти.

— Это шеллак. Не видела никогда?

— Никогда.

Что можно угодить в такой отстой, Виктория никак не ожидала, но осмыслить всю эту чепуху сил не осталось. Расстелив на лавке плащ, она легла и мгновенно провалилась в глубокий сон. Ей снилось, что она выходит замуж за Вуколова. У неё белоснежное платье, украшенное кружевными воланами, в руках круглый букетик невесты из белых розочек, а плечи закрыты дурацкой темно-зелёной накидкой с шёлковыми тесёмочками. Она понимает, что эта накидка ей ни к чему, но бабушка с мамой упорно не разрешают раздеться. «В ЗАГС без неё не пущу: замерзнешь», — строго говорит мама. Тут подходит Вуколов и снимает накидку. Бабушка с мамой возражают, пытаются напялить накидку на Викторию, Вуколов кричит, что они опаздывают, а Виктория стоит как вкопанная, словно и не она выходит замуж. «Опаздываем, — трясет её за плечо Вуколов, — очнись. Очнитесь…»

Виктория открыла глаза: никакой не Вуколов, а старичок Платон Дмитриевич трясёт её плечо.

— Очнулись, слава тебе господи! Скорее. Одевайтесь.

Это он про свой плащ — поняла Виктория и, взяв с лавки ненавистную тряпку, поплелась за стариком. Голова не болела, тело не ныло, но плохо было по-прежнему: в выздоравливающем мозгу отчаянно стучало: «Где я?»

— Извините, а куда Вы меня ведёте? — попыталась выяснить Виктория, но старик приложил палец к губам. Оглядываясь, стараясь не шуметь, они крались по тёмному дому. Заскрипела половица — таинственный проводник замер, прислушался и вдруг легко, будто юноша, прыгнул в окно. Виктория полезла за ним. «Очень трудно идти с человеком в разведку, если этот человек идет на рыбалку…» почему-то вспомнилось Виктории. Ей в ответственные минуты всегда лезла в голову ерунда, а нужное Виктории Чучухиной вспоминалось, лишь когда становилось ненужным — такая вот удивительная особенность памяти.

Небо было усыпано звёздами. Пел соловей, да как пел! Старичок тянул Викторию в темноту ночного сада. «А может, он маньяк, сейчас как начнет душить», — похолодела Вика и решительно остановилась.

— Или Вы объясните, куда мы идём, или я никуда не пойду!

— Да тише, тише. Будто не понимаете, — зашипел старик.

— Ну-с, а теперь без утайки рассказывайте, голубушка, что же всё-таки сиё означает?

Господи, как же он достал Викторию этим вопросом! Они целый день тряслись в какой-то доисторической карете по бесконечным рытвинам и ухабам, которые Платон Дмитриевич, похититель или спутник (это Виктория так и не определила), называл дорогой в Санкт-Петербург. Сначала Виктория ждала, что они выберутся на МКАД, на Ленинградку, выберутся хоть куда-нибудь, но ожидание сменилось безнадежным созерцанием незнакомых пейзажей.

Платон Дмитриевич говорил непонятно, советовал полоумной не прикидываться и тоже, как Роман Матвеевич Соболевский-Слеповран, грозил физической расправой. Наверное, следовало сбежать, но куда? Всё, что Виктория видела из окна кареты, нисколько не манило: какие-то убогие постройки хмуро смотрели из-под соломенных крыш, бесконечные леса пугали тёмнотой чащобы, а готичный вид редких прохожих в непонятных фасонов серой одежде заставлял глубже вжиматься в сидение кареты. Но что-то же надо делать, раз так вляпалась, понять бы только во что! Первая подсказка — звонок другу.