Книга Сон в летнюю ночь, страница 37 – Анна Корнова

Вика свои романтические переживания особенно и не таила, но всем вокруг было не до её любовных кунштюков. Лишь Мальцев смотрел грустными глазами побитой собаки и советовал головы не терять, поскольку князь Соболевский-Слеповран человек весьма вероломный. Слово «вероломный» Вику веселило, сама же она мысленно называла Слеповрана гламурным мачо. Гламурным — за кружевные манжеты и полированные ногти, а мачо — за всё остальное.

Ноябрьским пасмурным днем в кабинете Анны Леопольдовны собрался близкий круг. Принца Антона не приглашали. Виктория поначалу думала, что его не приглашают на серьезные обсуждения, чтобы не негативил, — принц был абсолютно неприкольный, — потом поняла: он вообще не вписывался в систему ценностей Анны Леопольдовны. Да принц и сам редко появлялся на половине супруги, остро ощущая здесь своё ничтожество. Антон Ульрих за смелость был награжден орденом Андрея Первозванного, он показал себя храбрецом во время осады турецкой крепости Очаков, в битве под Бендерами один конь под ним ранен, а другой убит, однако принц вновь ринулся в бой. Но смелый на поле брани, при дворе Антон Ульрих тушевался, стеснялся, старался угодить всем, а более всего своей сиятельной жене, но его тихий нрав и скромный вид вызывали лишь раздражение. Когда же Антон Ульрих пытался проявить решительность, то на устах жены появлялась ироничная усмешка, а в глазах читалось бессменное: «рохля!»

Собравшиеся у принцессы вполголоса обсуждали сложившуюся во дворце ситуацию. Анна Леопольдовна всегда недолюбливала Бирона, но теперь она откровенно ненавидела регента, даже не пытаясь скрывать неукротимую ярость. Куда девались её мечтательность и вечное равнодушие к происходящему!

— Нельзя же сидеть и ждать, какую ещё хулу это грубое животное возымеет желание возвести, — от возмущения Анна Леопольдовна дала Бирону такое жесткое определение.

— Господа, а Вы слышали, — зазвучал мягкий голос фрейлины Юлианы фон Менгден, — что на другой день, последовавший за днём смерти Анны Иоанновны, упокой, Господи, её душу, — Юлиана перекрестилась, а следом за ней все присутствующие, — на берегу Мойки возле Зелёного моста обнаружили задушенную женщину, как две капли воды похожую на покойную государыню.

— А я говорила! Я, как услышала про двойника в лазоревом платье, так сразу же сказала: это ж-ж-ж неспроста! — Виктория не могла скрыть возбуждения.

— Кому и когда Вы говорили про, извините, Вы сказали про ж-ж-ж? — Анна Леопольдовна каждое слово Виктории с надеждой воспринимала как пророчество: настоящее пугало, и хотелось верить, что в будущем всё как-то уладится.

— Анна Иоанновна знала, что умрет после того, как увидит себя без зеркала. Так вот, и все это знали! — Виктория гордо обвела взглядом присутствующих. — Значит, если про задушенную возле Зелёного моста не фейк, то тот, кому это выгодно, привёл конкретно похожую тётку во дворец, потом её же вывел и придушил, чтобы лишнего не болтала. Получается, что это был тот, кто во дворце все ходы-выходы знает и кто предсказание про двойника слышал.

— Все слышали про предсказание, полученное Анной Иоанновной в юные годы, и покойная государыня сама про это не раз сказывала. И то, что Вы надумали, Виктория, в мыслях у многих, — тут Карл Менгден, кузен Юлианы, неожиданно повысил голос: — Но мы не имеем прав очернять кого бы то ни было без веских на то оснований.