Книга Жена авторитета, страница 9 – Екатерина Ромеро

— Сколько мест в этот раз, Шамхан?

— Пятнадцать за границу. Остальных по стране распределим.

— Заказчик когда подъедет?

— Обещал в районе двух недель, может, раньше. Надо выбрать лучших, а брак списать.

Списать? Что такое списать? Ручку списать или как? Мой мозг лихорадочно работает, я не понимаю простого. Я отказываюсь вообще понимать, что это не страшный сон, не кошмар, в котором я проснулась, а напротив мой муж боевик, и он он ведь торгует людьми, он их похищает, он с ними.

Я думаю, Руслан сейчас что-то ему скажет, что-то сделает, но он просто молчит, осматривает каждую из девушек. Как скот, как товар какой-то, живой товар.

— Смирно!

Не просьба, он отдает жесткий короткий приказ. Мы выстраиваемся в одну линию.

Руслан выбирает. Кого за границу, а кого списать. Нам развязывают руки, товар должен показать себя полностью.

Он выбирает. Кого-то дергает за волосы, крутит лицо на свету. Кому-то разрезает ножом одежду и смотрит грудь, фигуру.

На кого-то он коротко кивает, и этих девушек быстро подбирают и уводят. Уводят и ту несчастную с разбитым носом, она едва переставляет ноги.

Нас сортируют, точно бройлеров на рынке, и, когда Руслан подходит ко мне, застываю от напряжения.

— Посмотри, какая! Это лучший улов! Голубые глаза, не крашеная, натуральная русая! Сабир, глянь, какая красивая! Как кукла! Я ее дороже всех продам! – кивает этот Шамхан.

Я понимаю по его голосу, что это он заталкивал меня в фургон. Я же теперь стою и пошевелиться не могу. Руслан останавливается напротив меня, такой высокий, крепкий, я едва достаю до его груди.

Он выглядит как какой-то робот, никаких эмоций, жалости, сострадания. И если когда-то при нашем знакомстве он хотя бы ненавидел меня, то теперь, похоже, ему просто плевать. Абсолютно. Он смотрит на меня так же ровно, как и на остальных. Как солдат смотрит, как машина.

А я не могу, сердце разрывается. Слезы покатились по щекам. Любимый мой, забери меня отсюда, Забери!

Я думаю, вот сейчас этот кошмар закончится, но вместо того, чтобы прекратить это все, Руслан резко хватает меня за волосы, заставляя откинуть голову назад. Он обхватывает мое лицо большой ладонью и больно надавливает пальцем на мою скулу. Там шрам, да, пусть после пластики, но он есть, тонкая полоска все равно осталась от виска почти до подбородка.

Я помню, как он держал меня точно так же, нож вспорол щеку легко, прошелся по ней, точно по сливочному маслу. Руслан тогда обвинял меня в страшном, а я боялась за жизнь Тимоши, я не могла ему все сказать.

После он толкнул меня, я упала, и очень быстро потекла кровь из раны. Но тогда Руслан хотя бы смотрел на меня с ненавистью, а не с такой жуткой пустотой и равнодушием, как сейчас. Пожалуй, это даже больнее его пореза. Потому что прямо по сердцу ножом и без анестезии.

Ха, у нас никогда не было никакой анестезии, если честно. Руслан действовал на меня как электрошокер. Очень жестко, больно и навсегда.

Я не шевелюсь, не дышу почти даже, когда он меня касается. Пытаюсь поймать хоть какой-то оклик, жест, подсказку в его глазах, но там лишь чернота. Тьма беспроглядная, болото.

Слезы стекают ему на крупные пальцы, но он не обращает внимания, а я едва стою. Его прикосновение обжигает, ведь я все помню. А ты, ты помнишь, как это было?Мне было девятнадцать, когда ты впервые вломился ко мне домой, обвиняя в том, что я сдала твоих людей и брата. Ты меня ненавидел просто адски. Пожалуй, у нас все началось с ненависти.