Книга Бывшие. Тайный сын для Сибиряка, страница 38 – Лия Малинина

Со стороны доносились приглушенные голоса, кто-то звонил в скорую, кто-то говорил о полиции. Но все это было где-то словно за толстым, звуконепроницаемым стеклом. Мой мир свелся к хрипловатому дыханию Игоря, к белизне рук Светы, уже заматывающей первый слой бинта, к его пальцам, которые вдруг слабо ответили на мое сжатие.

— Держись, – прошептала я, не узнавая свой голос. – Держись, слышишь? Все будет хорошо, – он кивнул, едва заметно, и уголок его рта дрогнул в попытке улыбнуться.

Эта слабая улыбка надломила что-то внутри, и я почувствовала, как по щекам потекли горячие, неудержимые слезы. Я не вытирала их, позволяя им скатываться по щекам и падать на наши сомкнутые руки.

— Ты мне столько всего наобещал Градский! Только попробуй слиться! – почти прокричала я. – Я хочу, чтобы у нас все было по-человечески, понял? Свадьбу хочу, белое платье и как ее… гребаную цветочную арку хочу!

— Все будет, родная, обещаю, – Градский слабо улыбнулся, – все будет.

Он вытянул свою руку из моих ладоней, медленно, морщась от боли, опустил ее в карман пальто и достал небольшую коробочку с кольцом.

— Я хотел все сделать красиво, – он снова немного поморщился от боли, когда Света чем-то стягивала его рану, – но у нас с тобой с самого начала все пошло, не как у людей.

Я ревела, улыбалась и не сводила с него влюбленных глаз. Какая же я была дура! Господи! Как долго мучила его и себя, упивалась своей гордостью, уязвленным самолюбием и выстроенными установками, которые никому оказались не нужны.

— Я люблю тебя, Градский, слышишь? – я близко наклонилась и прошептала ему в губы. – Люблю, как никого никогда не любила и не полюблю. Я хочу прожить с тобой всю жизнь, родить тебе еще детей и состариться вместе, понял меня?

— Понял, Вер, понял, – он, слегка подрагивающей рукой протянул мне коробочку, – надевай кольцо.

Я непослушными пальцами извлекла драгоценность и натянула себе на палец.

— Папа, пап, – откуда- то сбоку подполз Стасик и смотрел на Игоря полными страха глазами. – Ты же не умрешь, пап, не умрешь?

— Нет, сынок, – выдохнул Игорь, – у нас с тобой впереди еще слишком много дел, – Стас всхлипнул и уткнулся лбом в плечо отца.

Света закончила первичную перевязку и подняла на меня взгляд. В ее карих глазах я прочла трезвую оценку его состояния и уверенное спокойствие.

— Скорая уже близко, – сказала она тихо, только мне. – Потеря крови значительная, но он крепкий. Важно сейчас его не тревожить.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова и обняла сына, который сидел рядом со мной. Сирена, сперва далекая, а потом оглушительно близкая, разорвала напряженную тишину. Люди расступились, пропуская медиков с носилками. Подошла Наташа, и мягко взяв за плечи Стаса отвела его подальше.

Когда Игоря осторожно, но уверенно перекладывали на жесткие желтые носилки, он не отпустил мою руку. Я шла рядом, спотыкаясь, не замечая ничего вокруг. Его лицо было бледным, веки тяжелели.

— Верка, – прошептал он, и его голос был уже очень слабым. – Не плачь. Я же… обещал тебе долго и счастливо.

Это «обещал», прозвучавшее в прошедшем времени, ударило меня, как обухом по голове.

— Обещаешь, – поправила я сквозь ком в горле. – Ты обещаешь. И никак иначе.

Все время, пока мы шли до машины, я не выпускала его руку из своей. Когда носилки начали грузить в скорую, я хотела ехать с ним, но Игорь меня остановил.