Книга Санте, с любовью!, страница 3 – Рин Скай

Едва я появлялась на пороге квартиры, на меня тут же вываливался ворох упреков: Миша не слушался, не спал, не кушал, плохо вел себя на площадке, и вообще мы с сестрой разбаловали мальчика за два года неимоверно. То, что Костя в детстве был совершенно другим, и Миша на него «ну ни капли не похож!» – напоминалось мне ежедневно с упорством маньяка-убийцы.

Из-за тяжеленых пакетов, принесенных мною из супермаркета начинался новый виток недовольства: молоко сутки как не свежее, бананы зеленые, яблоки с точками, яйца не того размера и так далее… Едва мне стоило выйти из душа, как орущий, нервный Миша отдавался мне со словами: «всё, больше не могу. Теперь у меня законный вечерний отдых». Мне же такого отдыха не полагалось вообще. Инесса уходила в свою комнату, демонстративно хлопая дверью. Я же в любом состоянии и при любых условиях должна была заниматься с ним вечером и укладывать в кроватку.

После того, как мальчик наконец засыпал, я обреченно шла на кухню – готовить утреннюю кашу и ужин на завтра. Инесса Петровна не упускала возможность выползать из-под укрытия и продолжать выклевывать мне мозг. Теперь объектами её недовольства были переваренная или недоваренная гречка, неправильно почищенная картошка, или не вся снятая пенка у супа. И никогда она не забывала вздыхать и поминать не добрым словом нашу маму, так и не сумевшую научить хозяйству непутевых дочерей. Я молча сносила все обиды и колкости, понимая: женщина тоже пожертвовала ради внука своим комфортом: могла бы и не вспоминать о нежелательном ребенке, тем более она была против него с самого начала. Это потом я осознала её настоящий план: пенсия её была крохотная, она бы на неё не выжила, а я приносила в дом всю зарплату, да и несколько десятков тысяч за сдачу квартиры. Из-за этого она и готова была терпеть нас, ну и в заботливую бабушку перед родственниками и соседями ей тоже поиграть хотелось.

Почему я не убежала до сих пор оттуда, взяв Мишу в охапку? По той же причине, что согласилась на переезд к мучительнице. Но жила лишь надеждой: едва Миша подрастёт и его примут в садик, тут же вернуться обратно и жить вдвоем, как раньше. Правда, как отводить его и забирать с занятий с моим нынешним графиком? Но придумаю что-нибудь, или подожду до школы. Без надежды вообще трудно жить.

В единственный свой выходной я готова была застрелиться и мечтала только об одном: вернуться на столь полюбившуюся мне работу. Чем она мне так полюбилась…? Я сама влюбилась. В самого неподходящего человека, который никогда не ответит мне взаимностью… в сына генерального директора, и своего непосредственного начальника – Клима Ветровского, который, вопреки ветреной фамилии, производил впечатление серьезного, разумного, сильного человека, надежного как швейцарские часы, ненавязчиво выглядывавшие из-под рукава его безупречного пиджака.

Клим был прекрасным начальником финансового подразделения, к которому и относилась я. Никогда не повышал голоса, разговаривал ровно, уважительно, умел слушать и давать толковые задания. Немудрено, что мне, обделенной не только мужским, но и вниманием вообще, он так запал в душу! Иллюзий никаких по поводу него я не питала, ибо понимала, что максимум, что мне от него светит – только радость проводить рядом рабочее время, и то, когда он в офисе…