Книга Скрытое Пространство Темного Лордона, страница 40 – Рин Скай

— Ну и лето… — у меня едва попадал зуб на зуб, — тепло бывает когда-нибудь?

— Дык сейчас тепло! Зимой — вон, вообще стужа — десять телогреек надень и прозябшей останешься!

Лали быстро зажгла небольшой факел на стене, и смердящее нутро озарилось скудным огнем. Я разглядела длинный насест и спящих на нем нескольких десятков кур. Огромная хозяйка быстро обшарила гнезда и, найдя пару яиц, довольная засунула трофеи в карман домашней юбки. Несколько птиц встрепенулись, Петух угрожающе прокукарекал на всполошившихся жен, и вскоре стало тихо.

— Ты что умеешь лучше? Курицу резать или перья щипать? — буднично поинтересовалась Лали.

Мой желудок откровенно свело. Мне раньше и в голову не приходило, каким образом добываются грудки или голени птицы, аккуратно расфасованные в лотки и продающиеся на полках супермаркетов. Нет, теоретически я, конечно, знала, что вкусное диетическое белое мясо не растет на дереве, но пыталась не особо вникать в подробности изготовления.

— Чего молчишь? — хмыкнула Лали.

— Ни то, ни другое, — осторожно проговорила я, очень надеясь, что гренадерша не заставит меня делать ни первое, ни второе… что угодно, но только не это!

— Эх вы, Лордоновы вторженцы, — вздохнула хозяйка. — Ягодами да овощами что-ли питаетесь? Ладно. Сама прирежу! А ты ощиплешь!

Она придирчиво оглядела ряд мирно спящих курочек. Выбрала самую упитанную, и ловко подхватила ту с насеста.

— Э-э, Лали, может не надо? — было неимоверно жаль птичку.

— Как это не надо? Зря я ее, что ли, кормила? Сейчас потушу мясо, завтра на рынке продам, а из косточек опять суп сварю. — А ты думала, как мы тут живем? Только своим хозяйством и спасаемся.

Лали, придерживая добычу одной рукой, сняла топорик со стены, вручила мне факел, и, прикрыв курятник, мы вышли во двор. Курица проснулась и возмущенно захлопала крыльями.

— Подсвети мне тут, — деловито приказала хозяйка, присев на травке.

Держа факел на вытянутой руке, я отвернулась и крепко зажмурилась для большей надежности. Даже свободной рукой ухо прикрыла, — боялась услышать несчастную птичку. Что-то глухо тюкнулось о землю. Мою шею обрызгало чем-то влажным и горячим.

— Вот и все, — буднично сообщила Лали. — Сейчас кровушка сольется, и можно ощипывать.

Я все еще боялась открыть глаза и наткнуться на обезглавленную тушку.

— Эх, как ты ее забрызгала. — раздался сзади голос Расти. — Вовремя я баньку затопил. Милая девушка, в пылу спора даже не спросил твоего имени. А ты, Лали, поинтересовалась?

— Надо мне, сто лет имена всех твоих баб запоминать, — опять превратилась в ревнивую фурию Лали.

— Оливия. — приоткрыла я один глаз и уставилась на Расти, боясь смотреть на землю.

Расти снова улыбнулся мне и забрал факел. Лали зло глянула в мою сторону и прошипела сквозь зубы:

— Баньку он ей растопил. Оливии своей. Мне, понимаете, не растапливает!

— И тебе, Солнышко, всегда растапливаю, — мирно проговорил парень.

— Ага. Как же! Пусть сначала перо снимет, а потом моется! — приказала ревнивица.

Наша троица перекочевала в дом. Лали положила тушку в таз, Расти залил ее ведром разогретого на огне кипятка. По комнате поплыл отвратительный смрад мокрых перьев. Боже, какая гадость!

— Приступай, Оливия! Перья отдельно складывай — в конце недели подушки пошью. И давай поаккуратнее, а то еще полы заставлю в доме мыть! — пророкотала Лали. — А я пока прилягу. Устала крутиться за весь день.