Книга Сюрприз, Шоколад и Игрушка для бандита, страница 53 – Рин Скай

— Пойдем потихонечку, сынок, через три минуты приедет машина.

Сюрик скачет на костыле, я же поддерживаю его, чтобы не поскользнулся на льду.

Мы доходим до ворот. Они как назло прикрыты. С трудом открываю, выходим. Около ворот припарковано несколько занесенных снегом автомобилей. Снег валит так, что мало чего видно вокруг.

— Ира! – застываю как вкопанная от этого голоса. – Иришка!!!

Господи, мне не послышалось?! Этот голос я узнаю из тысячи голосов, спустя века. Не могу не повернуться.

Стоит тут, понимаешь ли!

Лыбится!

Мое сердце тут же начинает колотиться как бешенное, причем в горле.

Трясу головой, а не призрак ли это? Мало ли чего в метели померещилось…

Но нет. Облокотившись на свой черный Гелик, поджимая подмышкой такой же как у Сюрика костыль В наброшенной небрежно куртке на белоснежную, наполовину расстегнутую рубаху, из-под которой торчит густо намотанный на торсе бинт, стоит Марат и радостно лыбится мне и Сюрику.

— Дядь Марат!!! – радостно взвизгивает сынок и резво скачет на костыле в сторону заблудившегося папки.

— Севка!!! – раскрывает для сына свои медвежьи объятья потерявшийся папаша. – Как я рад тебя видеть!

Сюрик прикладывает костыль к Гелику а сам протягивает ладошку Марату. Тот жмет его ладонь, а затем, по-отцовски обнимает сына, чмокает того в прямо в натянутую на макушку шапку.

— Севка! Как ты вырос, сынок!

Я чуть ли не остолбеваю, но затем понимаю, что слово «сынок» тут идет, скорее как имя нарицательное, а не как констатация факта отцовства.

— Севка, ты чего на костыле прыгаешь, а? – Марат внимательно рассматривает эластичную повязку на лодыжке Сюрика.

— Да вот, ногу сломал, дядь Марат, а с тобой что?

Марат хмурится, совсем как Сюрик, разглядывая его ногу.

— Нога срастается?

— Да все хорошо, дядь Марат, через неделю снимут гипс. Мы же с тобой в футбол поиграем потом?

Сюрик так заглядывает в глаза Марату, что мне, сначала хотевшей огреть Марата чем-нибудь тяжелым по башке, становится не по себе.

— Конечно сыграем, и с тобой, и с Колькой и Ингой. Как они поживают?

— Они в школе, а я вот тут с мамой…

Наконец, Марат отрывает взгляд от сына и смотрит на меня. Я злюсь на него. Я очень злюсь, но понимаю, что с Маратом случилось что-то очень плохое, раз он тоже на костылях, да еще и с перебинтованным торсом под рубашкой.

— Иришка… - лыбится мне и открывает свои медвежьи объятия.

Мой телефон тренькает, сообщая о том, что подъехало такси.

— Как ты, красавица?

— Лучше всех! – мрачно сообщаю я. – Пошли, Сюрик, наше такси приехало!

— Подожди, Ириш, я щас в Склиф, на перевязку, мой водитель отвезет вас. Отпусти такси.

— Не стоит утруждаться.

— Мне не трудно. – стоит на своем Шторм.

— Почему же вам трудно было дать мне знать, что с вами случилось за последние два месяца?!

— Ириш, я позвоню тебе. – многозначительно смотрит на Сюрика. – Это взрослый разговор.

— Не нужно мне звонить! – фыркаю я, беря Сюрика за руку.

— Это мы еще посмотрим! – как ни в чем не бывало ухмыляется Марат.

Иду мимо него прямиком к такси.

— Пока, дядь Марат! – машет ему сын, - Ты это, звони, ладно! Мы ж в футбол будем играть!

— Конечно позвоню, Сев, даже не сомневайся!

Марат берет костыль, и отлипая от своего Гелика, прыгает в сторону больницы.

Боже… несмотря на всю свою злость на Марата, сердце мою кровью обливается. Неужели снова пулю поймал… И как видно, не одну, у него ранена нога и забинтован торс. Он исчез не потому что не захотел больше меня видеть, а потому что вообще еле выжил. Может, не стоило быть столь резкой с ним?